Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Громкий смех заставил журнальный столик задрожать.

— Вам лучше спросить меня, были ли у него друзья. Так было бы проще, потому что у него их не было. Все, кто с ним сталкивался, считали его засранцем. Даже клиенты. Но он был дешев, а это важнее, чем характер.

— Как вы думаете, был ли кто-то, кто особенно сильно его ненавидел?

Он снова пожал плечами.

— И последнее. На полу за штамповочным прессом была соль, и мне это кажется странным. Вам что-нибудь об этом известно?

Он нахмурился.

— Соль? Не знаю, почему там была соль — обычно там был песок. Но Дудек был полон сюрпризов. Если у него не было песка, он использовал то, что было под рукой. Наверное, это был мешок технической соли, оставшейся с зимы, и он хотел от него избавиться.

— Это была не техническая соль. Это была обычная крупная соль — такая, которую используют в кулинарии.

— Тогда он, наверное, украл ее у жены. — На этот раз его смех был не таким раздражающим. К нему можно было привыкнуть.

— А зачем вообще там был песок или соль?

— По другую сторону штамповочного пресса стоял токарный станок, и песок помогал впитывать железную стружку и масло, которые от него шли.

***

Когда Ассад вернулся, начальник отдела убийств уже был в кабинете отдела Q, и все четверо смотрели на несколько новых вопросов, написанных вдоль края белой доски.

Ассад просмотрел их.

— На один вопрос я могу ответить сразу, — сказал он. — Соль была на том месте, где обычно был песок. Мастер, Юрек Ясиньски, считает, что это была просто замена. Но я удивлен, что криминалисты не проверили, был ли песок под солью. Они могли бы проверить, была ли куча металлической стружки настолько пропитана маслом, что им пришлось засыпать ее чем-то другим, чтобы впитать отходы от токарного станка.

— Ты узнал что-нибудь еще от мастера? Были ли у него какие-то теории относительно смерти владельца? — спросил Карл.

Ассад покачал головой.

— Но мне удалось подтвердить, что никто на работе и где-либо еще его не любил.

Маркус Якобсен подался вперед к Ассаду.

— К вашему сведению, я говорил с тогдашним руководителем следствия, — сказал он. — Он точно помнит, что носок одного из ботинок жертвы застрял в рычаге педали, которая приводила в действие пресс. Уже этого одного было достаточно, чтобы считать это несчастным случаем. Он добавил и другие факты в подтверждение. Так что понятно, почему они прекратили дальнейшее расследование.

— Ладно, я не помню, чтобы это было в отчете, — сказал Карл.

— Вот! — Маркус пролистал страницы и указал на абзац.

— «Жертва находилась в сидячем положении, скрестив ноги, причем один ботинок застрял в педали пуска», — прорычал Карл. — Того, кто это писал, следовало бы наказать за неряшливость в формулировках.

Маркус Якобсен посмотрел на каждого из них с серьезным выражением лица.

— Да, и теперь эта смерть тоже отмечена на доске. Но, к сожалению, я был бы удивлен, если бы мы смогли сделать какие-то реальные выводы по этому делу, кроме того, что, по-видимому, существует убийца, без четкого мотива, который умудрился убивать людей таким образом, что мы, следователи, сомневаемся, были ли это несчастные случаи или самоубийства. Все согласны?

— Не совсем. — Роза поджала губы. — Мотив всё еще неясен. Однако, взглянув на жертв, мы знаем, что ни одна из них не была святым. Так что есть общий знаменатель: это не те люди, о которых бы кто-то горевал. Но кроме этого, вы правы.

Ассад сел. «Святые». Кто из них был святым? Он? Он сомневался.

— Что дальше? — спросил он.

— Да, что дальше? — Карл посмотрел на белую доску. — Лучше посмотрим, сможем ли мы добавить на доску еще несколько дел и надеяться, что наш убийца ошибся хотя бы в одном из них.

— А если больше нет? — спросил Гордон.

Маркус Якобсен положил руку на его руку и несколько раз похлопал.

— Поверь мне, Гордон, — сказал он, постучав себя по кончику носа. — Есть!

15 КАРЛ

Понедельник, 7 декабря 2020 года

— Поздравляю, — первым делом сказал он, когда Паулина Расмуссен ответила на звонок. — Я читал рецензии в воскресных газетах, они замечательные. И всё раскуплено до самого Рождества. Это хороший знак. Надеюсь только, у вас не будет проблем с коронавирусом и ограничениями премьер-министра.

Карл посмотрел на лежащую перед ним газету.

— «Политикен» пишет, что «кабаре получилось возвышенной сатирой, мастерски исполненной благодаря яркому вокалу Паулины Расмуссен и ее безупречному комическому чутью», и так далее. Пять сердечек и отличная реклама. Вы, должно быть, очень довольны и с облегчением вздохнули.

Карл ждал, что она поблагодарит его и выразит свою радость. Но он ошибся.

— Я передумала, Карл Мёрк. Я не хочу рыться на чердаке. Там всё равно нет ничего, что могло бы вас заинтересовать, а если бы и было, ваши коллеги давно бы это нашли.

— Ладно. Но раз это так неинтересно, у вас нет причин это скрывать.

— Нет. Возможно. Но у меня есть другие заботы, так что забудьте об этом. К тому же, если подумать, я не уверена, что не избавилась от компьютера и всего остального за один раз. Всего хорошего. — Она повесила трубку.

Карл нахмурился и встал. Ему было непонятно, как взрослые люди могут так откровенно лгать.

— Ассад, пошли. Мы едем! — сказал он, таща его за рукав на парковку.

— В чем дело? — спросил Ассад, положив ноги на бардачок.

— В чем дело? Мое шестое чувство подсказывает мне, что эта Паулина была куда ближе к покойному Палле Расмуссену, чем готова признать.

***

Они добрались до ее таунхауса в Херлеве в тот самый момент, когда она выходила из входной двери с тяжелой картонной коробкой в руках.

Волосы у нее растрепались, как и спортивный костюм, который был на ней.

— Она хорошо потрудилась, — сказал Карл, заехав одним колесом на тротуар, чтобы заблокировать ее машину, стоявшую с уже открытым багажником.

Она замерла при виде Карла и Ассада.

— Здравствуйте, Паулина, — сказал он, улыбаясь и кивая Ассаду, который осторожно вынимал коробку из ее