Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

class="p1">Кто-то должен был спросить уборщицу, откуда она это знает. Так почему же этого нет в отчете? Неужели страниц действительно не хватает? Несколько факторов определенно указывали на это.

Он набрал номер мобильного Харди.

Ответивший голос звучал очень устало. Это был Мортен.

— Привет, Мортен. Что случилось? Почему ты отвечаешь на телефон?

— Привет, Карл. У Харди только что был небольшой приступ. Швейцарцы что-то сделали с его спиной, и у него все болит — в тех местах, которые он не чувствовал годами.

— Ладно. Но разве это не хороший знак?

— Мы не знаем. Возможно, это просто фантомные боли от частей тела, которые помнит мозг, вызывающие ощущения, которых на самом деле нет. Он в плохом состоянии.

— Могу я с ним поговорить? Два очень коротких вопроса?

— Как ты думаешь, почему я так говорю? Мы все совершенно измотаны. Я сижу у его постели часами. Если тебе удастся выдавить из него пару слов, то…

Наступила секундная тишина.

— Как думаешь, Харди? Нормально? — раздался голос Мортена на заднем плане.

Мортен глубоко вздохнул, вернувшись.

— Я соединю тебя, Карл. Но только на секунду, хорошо?

— Алло, — раздался слабый голос.

— Алло, Харди. Мне жаль, что тебе плохо. Надеюсь, они знают, что делают.

— Знают, — сказал он, задыхаясь.

— Харди, только один быстрый вопрос. Дело Палле Расмуссена: ты помнишь, почему уборщица намекнула, что он играл в садомазохистские игры?

— Из-за его порножурналов, — быстро ответил он. Старый добрый Харди, живая энциклопедия, как всегда. — Иногда кровь на его простынях… когда она приходила убирать… и красные полосы на спине… на спинах его футболок… когда утром стирала его одежду.

— Понимаю. Но мы же с тобой искали его сексуальных партнеров, не так ли?

— Да, но мы… никого не нашли. Проверили его телефон и компьютер, — он слышимо вздохнул, — но… там… не было никаких контактов.

— Проверили его компьютер? Помнишь, что это был за компьютер?

— Это был Mac, но ничего не указывало… в этом направлении. Только политика.

— И это было отмечено в отчете?

— Да! Ой, черт… да, конечно, было.

— Спасибо, Харди. Передай трубку Мортену.

— Это было нечестно, Карл, — сердито сказал Мортен. — Я сказал «секунду», а прошла почти минута. Ты бы видел Харди сейчас. Он белый как простыня. — Короткая пауза, и Карл услышал голос Мортена на заднем плане: — Я просто говорю как есть, Харди. Карл не понимает, что здесь происходит.

— Ты прав, Мортен, — сказал Карл. — Но тогда и ты не понимаешь, что происходит здесь, наверху, правда? Речь идет об убийстве, Мортен. Надеюсь, Харди скоро поправится. Как долго вы там останетесь, знаешь?

— Сколько захотим, спасибо. Сейчас мы все равно не можем вернуться домой. Ты слышал про COVID-19, надеюсь? В общем, пока!

Это был один из способов попрощаться — просто повесить трубку.

Карл выбросил окурок в окно и постарался выветрить дым.

Значит, его коллегам не удалось найти сексуальных партнеров Палле Расмуссена. Но почему? Предположили ли они, что это могут быть только проститутки? Он не помнил.

Карл взял еще одну сигарету. Если он все равно собирался курить, лучше сделать это задолго до возвращения домой. Он не хотел, чтобы Мона почувствовала, что он опять начал.

Он высунулся наполовину из окна и посмотрел на улицу. Окурок, который он только что выбросил, всё еще дымился на мокром асфальте. Черт. В следующий раз нужно будет сначала его потушить.

В любом случае, им не удалось опознать никаких проституток. Но кого еще они тогда спрашивали? Спрашивали ли они, например, его новую девушку, знает ли она что-нибудь о запястьях Палле Расмуссена? Он просто не мог вспомнить. И как, черт возьми, ее звали?

— Простите, но что вы делаете, Карл?

Он так испугался, что открыл рот, и сигарета выпала вниз, к окурку.

Он обернулся и увидел очень недовольную Розу.

— Мона говорит, что вам нельзя курить. Вы не можете курить здесь, на Тегльхольмене, и уж точно не в помещении. Я тоже говорила, что вам не следует курить, а вы все равно это делаете. Вы хотите, чтобы я рассказала Моне? Вы хотите, чтобы она сказала вам, что если вы будете продолжать, Люсия вырастет без вас? Хотите? Вы, мягко говоря, не молодой отец. Вы старый, Карл, и долго вы не протянете, если не наберетесь силы воли.

Она выпалила всё это со скоростью автоматной очереди, с примерно тем же эффектом и точностью.

— Нет, спасибо большое. Не думаю, что вам стоит.

— Что?

— Рассказывать Моне!

— Тогда вы прекратите это безобразие. Не говорите мне, что вы еще и окурки выбрасываете на улицу.

Он не ответил.

— У тебя есть что-то для меня? Что это у тебя в руке?

— Мы нашли два письма, которые, по моему мнению, довольно интересны. Особенно вот это. Обрати внимание на дату.

Карл взял его и прочитал.

Датировано 17 мая 2002 года, за два дня до предполагаемого самоубийства Палле Расмуссена, и отправлено с адреса Hotmail под именем «Дикарка». Узнать, кто его отправил, было бы трудно, если вообще возможно.

В нем говорилось:

Палле. Твое политическое собрание в Спортивном зале Нёрребро на днях произвело на меня впечатление. Я не знаю, как это выразить, но я, как ты знаешь, очень хотела бы встретиться с тобой снова. Ты, наверное, заметил, что я села в третьем ряду прямо перед тобой и попросила кого-то подвинуться, чтобы я могла поймать твой взгляд. Я свяжусь с тобой как можно скорее.

— И всё?

Роза кивнула.

— По-моему, здесь сказано всё. Человек использует лесть, и, кажется, это заводило Палле Расмуссена больше всего на свете. И отправитель не раскрывает свою личность в письме, но иногда я тоже этого не делаю. У меня тоже есть пара псевдонимов. Думаю, она просто осторожничает в интернете — даже тогда нужно было быть осторожным. Она не пишет ни имени, ни каких-либо предложений о том, как должна состояться встреча.

— Да, это бросается в глаза. Согласен. Ты улавливаешь здесь эротический подтекст?

Она пожала плечами.

— Возможно. Но в таком случае он не очень очевиден. Это вполне могло быть от поклонницы, очарованной его харизмой и взглядами.

— «Поймать твой взгляд», — говорится.

— Да, кто знает.

— А второе письмо, Роза?

— Оно у меня здесь. От Сисле