Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

– Ситуация и вправду сложная, Пэм. Но вам лучше начать волноваться из-за меня. Я хочу свои сто тысяч. Найдите их. Спасибо за приятную беседу, дамы. До скорой встречи.

Он пригнулся и потянулся к ручке двери. И тут Пэм снова заговорила, повысив голос:

– Вы скажете нашим мужьям вернуть деньги казино.

Гектор застыл, как застыла и его рука на двери. Он не мог поверить своим ушам.

– Извините, не могли бы вы это повторить?

– Нам нужно, чтобы вы сказали нашим мужьям вернуть деньги казино, чтобы нас спасти.

Гектор вернулся на место, потер подбородок и взял пончик. Необходимо было все обдумать. Он выбрал пончик без обсыпки или глазури – от него меньше грязи. Откусил, прожевал, откусил еще. Наконец произнес:

– Вы понимаете, что они знают, что вы наняли меня убить их?

– Что?!

Все трое выпрямились и застыли от ужаса.

– Зачем? Зачем вы им рассказали? – закричала Пэм.

– Тогда это казалось хорошей идеей, – хладнокровно ответил Гектор, расправляясь с пончиком.

– А разве это не нарушение принципа конфиденциальности? – строго спросила Нэнси.

– У киллера с клиентом подобного принципа точно нет, – скривился Гектор.

– Да как вы вообще могли такое сказать? – злобно продолжала говорить Нэнси. Она высунулась в окно, осмотрелась и спросила затем уже более спокойным тоном: – И как они восприняли это известие?

– На удивление спокойно, если честно, – пожал плечами Гектор, избегая смотреть Нэнси в глаза. – Я бы сказал… Вероятно, их даже впечатлила ваша… изобретательность.

Нэнси выпрямила спину и вздернула подбородок.

– Если б они с самого начала были с нами честнее, нас тоже, возможно, впечатлила бы их изобретательность. Если б мы, конечно, вообще знали, что она у них есть, – сказала Шализа.

Взмахом руки Пэм остановила этот поток слов.

– Ничего из этого не имеет значения, – заявила она. – Главное сейчас – вернуть деньги казино, или этот бандит нас прикончит. Вы должны поговорить с нашими мужьями и вернуть деньги.

Гектор вытер пальцы о джинсы.

– Так, давайте начистоту. Вы знаете, что они знают, что вы хотели их смерти. И теперь хотите, чтобы я попросил их об услуге?

– Ну да, – пожала плечами Пэм.

– Вы хотите, чтобы я попросил их вернуть все деньги? – попытался перефразировать Гектор.

– Не просто попросил, – ответила Пэм. – Мы хотим, чтобы вы сами их вернули.

– И с какой это стати я должен делать это?

Подруги обменялись взглядами, и заговорила Пэм:

– Если не сделаете этого, мы скажем тому жуткому типу из Мумбаи, что наши мужья не только живы, но и то, что именно вы знаете, где они находятся.

Гектор мог бы все отрицать. Но одно дело – сказать, что он не знает, где друзья сейчас, и совсем другое – не получить за это по голове. Гектор сделал вид, что это не произвело на него никакого впечатления, но Пэм удалось разыграть сильную карту.

Гектор мысленно разложил на столе собственные карты. Он уже знал от Бренды, что у Падмы и Фарида не было доказательств, что именно Хэнк с друзьями украл деньги. Только подозрения. Но если Пэм расскажет Фариду, что мужья инсценировали свои смерти… этого будет достаточно, чтобы поверить в то, что миллионы долларов, принадлежащих казино, действительно у них.

Этот напыщенный Фарид ни за что не поверит, что жены не знают ни о деньгах, ни о том, где находятся их мужья, и удвоит усилия, чтобы заставить их говорить. Ему хватит и полминуты, чтобы женушки заговорили, и тогда парни Фарида придут по его душу, сомнений нет.

Вот если только он сам не избавится от трех подружек… Это могло бы решить проблему. Гектор посмотрел на Пэм, Нэнси и Шализу. Из этого кошмара был только один выход. В противном случае, если женушки все расскажут Фариду и за ним придут те парни в костюмах, ему придется ох как нелегко, хоть он и умел за себя постоять. Но действительно ли он хотел ввязываться в подобное? Еще и Бренда может попасть под раздачу… А вот если он убьет жен, ему не придется волноваться, что они что-то расскажут Фариду.

Так что над следующим шагом Гектор долго не раздумывал.

* * *

Гектор складывал белье, когда услышал, как Бренда ключом открывает дверь в их квартиру. Он встал в дверном проеме, выравнивая швы на рукаве любимой фланелевой пижамы своей жены. Пижама была нежного сливочного оттенка, с узором из крошечных собачек.

Бренда закрыла за собой дверь, скинула туфли и обвила руками его шею. Он поцеловал ее и почувствовал, как их тела стали словно единым целым.

– И как прошел рабочий день у моей жены с нормальной легальной работой?

– Боже, Гек-торо!

Она расстегнула брюки, стащила их с себя и схватила пижамные штаны с его руки, тут же их натягивая на себя. Потом сбросила рубашку и лифчик и быстро натянула футболку, все еще теплую после сушилки. Взяла мужа за руку и потянула его к дивану. Гектор сел с краю, а она растянулась и положила ему на колени ноги – они, конечно, немного пахли, но не слишком сильно.

– Гек-торо, – Бренда потянулась, – нет слов, чтоб описать, как же это прекрасно наконец жить нормальной жизнью.

Гектор принялся растирать ей пальцы ног. Руки можно помыть и позже. Он любил ее, но, черт возьми, ей нужны были носки поплотнее, чтобы поглощали этот запах.

– Не скучаешь по работе частного детектива?

– Нисколечки. Я даже не представляла, насколько приятно работать в нормальном месте. Не сидеть в машине и не выслеживать этих похотливых мужей, которые таскаются по сомнительным мотелям. Как же здорово иметь рабочий стол и туалет в шаговой доступности, а не справлять нужду на вонючих заправках! Жизнь стала намного проще. Кстати, что-нибудь слышно от женушек?

Гектор пересказал Бренде детали разговора в минивэне. И ждал реакции.

Бренда села.

– Это и мне сыграет на руку. Если казино вернет деньги, то о наших карьерах можно будет не беспокоиться, как сказала Падма.

Гектор наклонился и заправил прядь волос ей за ухо.

– Я бы не стал верить всему, что говорит Падма.

Он вспомнил, как легко и быстро ее лицо сменило тьму на свет, когда он наблюдал за начальницей Бренды в столовой.

Тьма и свет… Гектор посмотрел на жену. Он знал, что его жизнь темна, а его любовь живет на стороне света. Ее свет наполнял и его жизнь, и он нуждался в этом. Бывало, Бренда заигрывала с его тьмой, совсем немного, но Гектор ни за что