След смерти - Андреас Грубер

Чего комиссар, разумеется, знать не мог, — так это того, какое облегчение охватило её, когда выяснилось, что найденное тело принадлежит не Герноту, а той милой пожилой швейцарке, что преждевременно покинула курс. Кто-то убил её прямо в номере и забрал украшения.

Кинтана закатал рукава, обнажив загорелые жилистые предплечья.

— Если вспомните что-нибудь ещё о Кэте ван Звитен, прошу, позвоните. В любое время. — Он протянул визитку с номером мобильного.

О, мы непременно позвоним.

Леа сунула карточку в карман чёрных джинсов.

— Muchas gracias. — Она улыбнулась.

— Будьте добры, пригласите следующего, мисс Вики.

— Конечно.

Она повернулась и пошла к двери.

Ну какой же он милый, скажи? — вновь не унималась Камилла.

— С каких это пор ты запала на испанцев? — удивлённо шепнула Леа, но ответа не получила.

Толкнув дверь, она шагнула в приглушённый тёмно-синий полумрак холла. Там уже дожидались своей очереди ещё пятеро. Следующим, судя по всему, был Пакула: он как раз заканчивал телефонный разговор и вытаскивал из уха наушник. Несмотря на поздний час, мертвенной бледности, поразившей её днём на семинаре, в нём уже не было — а ведь тогда казалось, будто он держится на свете лишь благодаря ванильному чаю и косякам.

— Следующий, — бросила она.

Пакула с холодной усмешкой прошёл мимо.

Ты ещё удивишься, — мысленно отозвалась Леа и спрятала руки в карманы джинсов, нащупывая там гвоздь, проволоку и канцелярскую скрепку. Лучшего шанса осмотреть его жилище и не выдумаешь.

Быстрым шагом она миновала декоративный аквариум, в котором медузы с призрачными щупальцами размеренно скользили по своим невидимым траекториям, и их фосфоресцирующие розовые, жёлтые и фиолетовые оттенки наконец заиграли в полную силу.

— Эти твари по-прежнему напоминают тебе о Герноте? — прошептала она.

Сильнее, чем когда-либо, — последовал мгновенный ответ. Он, надо думать, уже свёл знакомство с их сородичами на дне морском.

— Эти из Персидского залива.

Если повезёт, его как раз туда и прибьёт.

Мечтать не вредно.

На ней была чёрная толстовка Вики; шагнув через автоматическую стеклянную дверь на улицу, Леа натянула капюшон.

Снаружи её встретила сущая идиллия. Ночь выдалась влажной, в траве стрекотали сверчки, дискотека вспарывала небо лучами лазерного шоу, а вдалеке проплывал грузовой корабль с красными ходовыми огнями. Над морем висела луна, заставляя волны искриться, — равнодушная к человеческим драмам, что разыгрывались внизу.

Леа решительно зашагала к апартаментам Пакулы. Подойдя через пять минут, присела на корточки чуть поодаль и сделала вид, будто перевязывает шнурки. На самом же деле — выкрутила лампочку из садового фонаря у дорожки.

Чисто из предосторожности: после убийства в отеле царила суматоха, и снаружи почти никого не осталось. Большинство гостей либо забились в номера, либо сбились в шумные стайки в главном здании, наперебой обсуждая случившееся.

Вывернув на всякий случай и вторую лампочку, Леа в темноте подкралась к двери Пакулы и торопливо натянула латексные перчатки, которые заранее стащила с тележки уборщицы.

Согнутый гвоздь и кусок цветочной проволоки — её самодельная отмычка — скользнули в замочную скважину. Леа пошарила там, нащупала ригель, попыталась повернуть. С первого раза не вышло. Ладони под латексом увлажнились.

Спокойно. Ещё разок, — подбодрила Камилла.

Леа сделала глубокий вдох — и со второй попытки замок поддался. С облегчением нажав локтем на ручку, она проскользнула в прихожую и затворила за собой дверь.

Первым делом задёрнула тяжёлые шторы и лишь после этого включила фонарик на телефоне, заодно запустив секундомер. В надежде, что допрос Пакулы окажется куда дольше её собственного, отвела себе двадцать минут.

В конце концов, как ментальный коуч он знал о характере Кэте и её душевном состоянии больше, чем кто-либо в этом отеле. А поскольку Кинтана, насколько она поняла, не исключал и иных мотивов помимо ограбления, эти сведения наверняка его заинтересуют.

Переходя из комнаты в комнату, она методично обследовала шкафы, ящики, комоды — все мыслимые тайники, где Пакула мог бы припрятать пачку семинарских писем. Заглянула даже под матрас и за висящий на стене телевизор — тщетно. Папок, флаеров и бумаг было хоть отбавляй, а вот писем — ни единого. Хоть из кожи вон лезь.

Помимо чёрного жёсткого чемодана, с которым она видела Пакулу в аэропорту Пальмы, в комнате обнаружился ещё и громадный кофр-шкаф. Его либо прислали заранее, либо доставили позже. Но и его содержимое ничего не дало: внутри лежали лишь несколько пар лакированных туфель, ворох белых рубашек да несколько одинаковых дизайнерских костюмов от «Steenweg en Zonen». И снова — ни единого письма.

— Чёрт, — прошипела Леа, утирая со лба испарину.

Оставалось одно неосмотренное место. Луч фонарика скользнул к встроенному в стену сейфу.

Хранить такие письма за стальной дверцей казалось излишеством — не настолько уж они важны, — да и заглянуть внутрь она всё равно не смогла бы. Комбинации не знала; административные коды для экстренных случаев, известные ей по работе, до этой конкретной испанской фирмы не распространялись. А времени на эксперименты не оставалось.

— Чёрт, — снова буркнула она.

Секундомер показывал девятнадцать минут. С досады Леа швырнула чемодан на кровать. Может, внутри отыщется незамеченный ранее боковой кармашек, а в нём — те самые письма. Пока пальцы ощупывали обивку, она почуяла, что Камилла собирается что-то сказать, и опередила её:

— Молчи.

А вот и нет. Мы в полной заднице.

— Чёрт возьми, точно!

Леа выпрямилась и в ярости пнула чемодан. Тот пролетел через кровать, рухнул с противоположной стороны и врезался в стену. Раздался сухой треск ломающегося пластика.

Браво. Доигралась.

Леа обогнула кровать и в свете фонарика увидела, что к одному из углов чемодана пристала белая штукатурка. Этого ещё не хватало. Опустившись на колени, она счистила её — и обнаружила, что от удара откололся кусок внешней оболочки.

Ты делаешь только хуже.

Леа промолчала. Злясь на саму себя, прижала отколовшийся фрагмент на место, водрузила чемодан туда, где он стоял прежде, и оценила результат. На всякий случай ткнула носком ботинка. Кусок не удержался и снова выпал.

Бесподобно.

— И что? — огрызнулась Леа. — Это могло случиться при доставке. Или уборщица задела.

Ну да. Уборщица. Или садовник. Как пить дать.

Леа прислонила телефон к стене, опустилась на колени и снова приладила обломок к месту слома. Она почти подогнала его так, чтобы скол не бросался в глаза, как палец