След смерти - Андреас Грубер

— Любопытно… — задумчиво произнёс он вслух. — Какие заявления РАФ обнародует к началу Красной недели — в рамках своей «Операции Ноль-Пять». И прозвучат ли требования. Ультиматум.

— Конкретные цели они пока держат в тайне. Но эксперты полагают, что речь пойдёт об отставке всего правительства.

— Ну, если только и всего… — Снейдер устало усмехнулся. — И всё-таки мне непонятно, зачем они уже сейчас, до официального старта, устроили эту волну терактов.

— Этого мы тоже не знаем. Аналитики в Меккенхайме считают, что это лишь лёгкая прелюдия — прежде чем дело пойдёт всерьёз.

— Лично мне такой прелюдии уже более чем достаточно.

— Не вам одному, — согласился Дромайер. — В пятницу заканчивается недельная международная конференция по безопасности в Гааге. Наша делегация — статс-секретарь министра внутренних дел Филип Дегенхард со всем аппаратом и оба моих вице-президента, Айза и Марквардт, — уже сейчас трясётся перед обратным перелётом. Никто не знает, что их ждёт в аэропорту.

— Так пусть пересядут на поезд. Каждый — на свой.

— Очень смешно, Снейдер. Пока вы со своим ноутбуком отдыхаете под пальмами, у нас тут обстановка взрывоопаснее, чем когда-либо.

— А чья была идея отправить меня на Мальорку?

— Да, вы правы. Простите. — Дромайер вздохнул. — Нервы у меня на пределе. Как и у всех.

— Таким я вас ещё не видел.

— Это потому, что вы знаете далеко не всё, Снейдер.

— Что ещё? — Снейдер переложил бутылку на другую сторону шеи.

Дромайер пригладил редкие седые волосы и задумчиво провёл пальцами по длинному шраму на голове.

— Этот доктор Альбрехт, адвокат Пауля Конрада, сегодня вечером внезапно объявился у меня в кабинете.

— Охрана здания просто пропустила его?

— Похоже, у него знакомые в БКА. Впрочем, теперь это уже неважно. Главное — он знал о смерти Анны Бишофф.

— Это плохо… — Снейдер мгновенно осознал последствия, и горло сжалось. — Откуда, чёрт возьми, он узнал?

— В ночь с субботы на воскресенье, незадолго до того как Конрад поджёг дом, тот оставил адвокату сообщение на автоответчике. Что именно сказал — нам неизвестно. В понедельник утром Альбрехт сразу перезвонил — впустую.

— Ничего удивительного, — заметил Снейдер. — Все его телефоны сгорели в доме. А о предоплаченном мобильнике, оформленном на Рона Пакулу, адвокат, по всей видимости, не знал.

— И я того же мнения, — кивнул Дромайер. — Тогда Альбрехт поехал в Бад-Кройцнах и обнаружил на месте дома одно пепелище. До дочери Конрада тоже не дозвонился. Затем на допросе ему сообщили, что БКА перевернуло квартиру Анны в Аугсбурге вверх дном. А по своим связям в полиции он выяснил остальное: Анна Бишофф погибла в мотоциклетной аварии, а её отец скончался в аэропорту во время допроса.

— Чёрт возьми, проклятый дерьмо! — выругался Снейдер. Только этого не хватало.

Он вскочил и швырнул бутылку об пол с такой силой, что та отскочила, пролетела через всю комнату по широкой дуге, обо что-то ударилась и замерла. Закатав рукава, он навис над монитором.

— Этого человека нужно заткнуть. Немедленно. Любой ценой.

— Успокойтесь. Уже сделано. Доктор Альбрехт прекрасно знает, что такое тайна следствия.

— Плевать на тайну следствия. Дело не в этом. — Снейдер выдохнул сквозь зубы. — В отеле произошло убийство. Сюда уже прибыла местная уголовная полиция.

Дромайер побледнел.

— Кто-то из вашей команды? — спросил он сипло.

— Нет. Пожилая отдыхающая. Ничего серьёзного. — Снейдер отмахнулся. — Но если следователи возьмутся за нас с Немец поплотнее и выяснят, что Рон Д. Пакула — на самом деле Пауль Конрад и что он и Анна Бишофф уже мертвы, нам с Немец здесь конец. Тогда мы потеряем выход на Рамону. А это сейчас лучшая ниточка, какая у нас есть.

— Понимаю… — Дромайер провёл ладонью по лицу. — Скверная история. Я сделаю всё, чтобы об этих двух смертях не просочилось ни слова. Но в обмен на молчание Альбрехт хочет получить кое-что. А именно — чёрный жёсткий чемодан Пауля Конрада.

— Да пожалуйста, — великодушно согласился Снейдер. — Если уж припечёт, без судебного решения мы всё равно ничего из его содержимого использовать не сможем — по принципу недопустимости доказательств.

— Он хочет чемодан со всем содержимым, — подчеркнул Дромайер.

Снейдер насторожился.

— А что там такого важного?

— Я тоже спросил. Он начал юлить. В конце концов я заявил, что мы прослушали и записали его ночной разговор с Конрадом.

— Хитро. И?

— «Тогда вы уже знаете о красной записной книжке», — ответил он. После смерти Конрада она должна перейти к нему.

Снейдер медленно выпрямился, отступил на шаг и, прищурившись, уставился в монитор сверху вниз.

— Какая ещё красная записная книжка?

— Та, что в чемодане. Так, по крайней мере, утверждает Альбрехт.

И тут Снейдеру стало ясно, что Конрад наговорил адвокату на автоответчик в ночь побега.

— В чемодане никакой записной книжки не было.

Он покосился на чемодан Конрада — тот стоял у кровати, на ковре. Рядом валялась бутылка, а возле неё — небольшой чёрный осколок жёсткой оболочки.

— Минутку. Я сейчас.

Снейдер подошёл к чемодану, перевернул и увидел дыру в корпусе. Просунул туда палец — и выломал продолговатую прямоугольную пластину. За ней скрывался тайник. Пустой.

— Чёрт побери! — вырвалось у него.

Он невольно посмотрел на другую сторону кровати — туда, где темнела полоса на стене. Что бы здесь ни произошло, в этой книжке наверняка та самая информация, за которой он гонялся всё это время. Он таскал её с собой в чемодане — сам того не подозревая. А теперь её нет. Звонок Дромайера опоздал ровно на час.

Больше всего хотелось пнуть чемодан и расколошматить в щепки. Вместо этого Снейдер процедил сквозь зубы ругательство, опустился за стол и яростно уставился в экран.

— Снейдер? Что, ради всего святого, случилось? — встревожился Дромайер.

— Я знаю, где была записная книжка, — глухо сказал он. — Кто-то её украл. Мне нужно выяснить, кто. Как только узнаю больше — выйду на связь.

Он завершил сеанс и захлопнул крышку ноутбука. Поднялся, обвёл комнату взглядом.

Кто, чёрт возьми, рылся в моём номере?

Не раздумывая, он схватил мобильник и