Господин прокурор - Катерина Траум

– Мята…

– Я боюсь не тебя, а за тебя, – призналась Пейдж, чувствуя, как от его жеста защемило глубоко в груди. – Что теперь с тобой будет…

– Сейчас со мной будешь ты.

Киллиан снова подался вперед и захватил ее рот, неспешно смакуя вкус, и она подстраивалась на каком-то неведомом инстинкте. Отвечала ему, пропитываясь этим отчаянием утопающего: будто весь мир все равно сгорел и никакие условности больше не действовали. Киллиан словно играл с ней, словив одному ему понятный азарт: почти оторвавшись, прихватил зубами ее нижнюю губу, мягко прикусил, едва не вызвав стон, а затем погрузился глубже, чем раньше, буквально съедая, затопляя собой. Влажно, развязно, без шанса на компромисс.

В животе копился жар, заставляющий плотнее сжать его бедрами. Бесстыдно, по мнению старой преподавательницы по этикету из женской гимназии, – но сидеть на столе прокурора и таять от его поцелуев тоже явно было против приличий. Безумно хотелось набраться наглости и расстегнуть его китель вместе с рубашкой, пройтись ладонями вдоль жилистого тела, ощутить контакт кожа к коже… Даже представив себе это, Пейдж тихо простонала прямо ему в рот, и Киллиан вздрогнул, с силой сжимая в руках ее талию.

Стало нечем дышать. Этот древесный аромат в рецепторах, вибрирующее по нервам желание и влажное белье. Пульсация между ног. Скользнувшая к груди мужская ладонь, накрывшая жаром, и рваный вздох удовольствия…

Громкий щелчок дверной ручки добрался до слуха, как через плотное одеяло, и Пейдж даже не сразу поняла, почему все резко оборвалось. Киллиан отстранился и выпрямился, мгновенно одернул китель, и она как можно быстрее спрыгнула со стола.

– О, я не вовремя, – раздался знакомый насмешливый голос за спиной, и Эдди Верджин громко фыркнул. – Думал, они с ног сбиваются, ловят убийц, а тут нашлись дела поважнее?

– Снова ты, – прочистив горло от возбужденной хрипотцы, разочарованно протянул Киллиан. Шагнул непрошеному гостю навстречу, на мгновение закрывая Пейдж собой, чтобы та могла немного привести себя в порядок. – Какого черта ты еще не сбежал куда подальше, Эдди?

Пейдж закончила поправлять выбившуюся блузку и развернулась, мельком оценивая чересчур наглую ухмылочку Верджина. Он был при полном параде, в идеально сидящем коричневом костюме, а в руках держал портфель и шляпу с широкими полями. Обвел заинтересованным взглядом раскиданные по полу бумаги, пылающие щеки Пейдж, а затем остановился на лице делано невозмутимо ожидающего ответа Киллиана.

– Я и правда сегодня уезжаю в Йоркшир, – нехотя признался он, не став зацикливаться на увиденной сцене. – Шарлотта с Микки уже там, в гостях у ее родственников. Мне вроде как предложили кое-какую работенку… Зашел в Дом правосудия только закончить и передать текущие дела.

Он вдруг потянулся к портфелю и достал оттуда три листа с черно-белыми портретами и надписью «разыскивается». Аккуратно положил на стол, на что Киллиан с подозрением прищурился:

– И? Зачем ты приволок сюда ориентировки, которые я же и разослал?

– Потому что у меня есть немного информации для тебя. – Эдди шумно выдохнул и пояснил: – Не про крупного парня, конечно, – слишком мало по нему данных, таких ребят сотни по городу ходит. А вот этого Азазеля видел…

– Уж не в окружении ли Лайленда? Ты же вроде как с ним работал, – взял деловой тон Киллиан, пытаясь вытянуть из ушлого адвокатишки максимум.

– Нет, точно нет, – отрицательно мотнул головой тот и продолжил: – Но татуировку в виде мечей помню. Правда, лет пять уже прошло, портрет так себе – это мог быть и не он. Однажды у меня был такой клиент, совсем парнишка, его привлекли за разбойное нападение и кражу. Имени и не проси, я вчера весь архив перевернул – не нашел того дела. Но помню, с какой легкостью тогда выиграл, так что сам удивлялся.

– Значит, на каторгу парень не попал? – уточнила Пейдж, включаясь в разговор, и с интересом взяла лист с первым портретом, составленным со слов Гейла.

– Нет.

Да, рисунок вряд ли передавал все черты лица разыскиваемого, но и ей тоже оно показалось смутно знакомым. Высокие скулы, волнистые волосы, хитрые лисьи глаза. Слишком молод для солдата-ветерана, слишком тощий для бойца. Вор? Да, ему очень подходило. Плут.

– Как-то слабо верится, что ты зашел, только чтобы сказать, будто, возможно – подчеркну, возможно, – когда-то знал парня, чьего имени не помнишь, – скептически протянул Киллиан, одарив Эдди сомневающимся взглядом.

– Нет, я зашел дать конкретную наводку на матрас, на котором залег Мокрый Билли, – с легким превосходством ткнул Эдди пальцем в последний лист. – С моей работой… сам понимаешь, у меня свои осведомители, а портье в гостиницах на особом прикорме.

– Только не пытайся убедить меня, что Билли, которого третью неделю ищет мафия и прокуратура, снял номер в «Чарлстоне», – открыто усмехнулся Киллиан, и недоверия в выражении его лица становилось все больше.

– Ну, на «Чарлстон» у крысы не хватило бы денег, а вот ночлежка «Потухшая свеча» на Баддингтон-стрит с большим удовольствием приютила его. Естественно, нелегально, иначе бы вы уже давно получили звонок от их портье. А он мой давний приятель и, когда заподозрил, что его прачка протащила в свою каморку лишний рот, уведомил не полицию, а меня…

– Так, стоп, – устало склонился Киллиан над столом, уперев ладони в столешницу и хмуро разглядывая портреты. – По порядку. Какая еще прачка?

– Твои инспекторы потрясли семью Билли, допросили жену, – хмыкнул Эдди. – А вот проверить наличие любовницы не догадались. О ней и среди Соланесов никто не знал, Билли болтливостью не страдал. И когда после резни на причале запахло жареным, залег у нее в подсобке. Прачка – немка, зовут Ханной, беженка из Германии, тут ни с кем не задружилась, а Билли у нас, похоже, полиглот…

– Он служил до контузии, глухой на одно ухо, – тут же дополнил картину Киллиан. – Мог выучить язык в армии. И что, твой портье не пытался выгнать незваного жильца?

– Фред умный малый, – пожал плечами Эдди. – Смекнул, что все не так просто, особенно когда заметил, как Ханна стирала пиджак с алой нашивкой. В таких местах не любят лишний раз звать констеблей, там контингент особый, с законом мало кто дружит. В общем, стоит проверить, там ли Билли до сих пор.

В кабинете повисла тяжелая пауза, и тут Киллиан медленно поднял взгляд от портретов и легко уличил старого врага в недоговорке:

– Как давно ты об этом знаешь?

– Дней пять, – почесав подбородок, признался Эдди и, ощутив, с каким презрением на него посмотрели оба собеседника, закатил глаза. – Слушайте, я не из тех, кто бросается грудью под дуло