Господин прокурор - Катерина Траум

Грудь жгло: не верилось, что она сказала подобное вслух. За этой неосторожностью наверняка будет новая месть, новая ярая попытка доказать ей, что она заблуждается и что у господина к ней сугубо деловое отношение. И чтобы не оказаться под огнем его злости, Пейдж избрала самый постыдный путь: бегство.

Она действительно сбежала от него в Дом правосудия, на ходу поглядывая на наручные часы. Меньше двадцати минут до слушания – вполне адекватный промежуток времени, который девушка может провести в поисках уборной. От дела ее все равно отстранили, чем она и решила воспользоваться, даже не пытаясь зайти в кабинет прокурора. Однако и эта короткая передышка закончилась очень быстро, и пришлось подниматься на третий этаж, в малый зал суда, и занять одно из мест на пустующих скамьях.

На предварительное слушание не допускались ни родственники подсудимого или жертвы, ни лишние наблюдатели – да и занять весь процесс должен был не больше нескольких формальных минут, просто закрепив за задержанным статус обвиняемого. Пейдж уже доводилось бывать на нескольких таких заседаниях, но, конечно, когда речь шла о родном брате, она с куда большим интересом оглядела всех присутствующих.

Тот же флаг и герб над столом судьи – сегодня это должен был быть не Уэстбери, а более молодой и менее опытный Норман Фелпс. На скамьях для зрителей, помимо самой Пейдж, устроились только парочка давно примелькавшихся солисторов, которые просто посещали абсолютно все заседания ради практики, и незнакомый ей джентльмен с рыбьим лицом и глазами навыкате, гладко выбритый, в дорогом бархатном пиджаке стального оттенка. А вот увидев, кто составлял ему компанию, Пейдж опасливо поежилась и втянула голову в плечи.

Белобрысая макушка и густая светлая борода, широкие плечи бойца под простым черным костюмом: она сразу узнала профиль Тобиаса Мерсера. Или, вернее сказать, Барса, гладиатора Лиги. Значило ли его появление, что он выступал в роли охраны для непосредственного хозяина?

Пейдж внимательнее посмотрела на рыжеватого джентльмена-рыбу, который абсолютно невозмутимо ожидал начала процесса. Похоже, это и был пресловутый Джерри Лайленд, последний выживший из высокой тройки. Да уж, начнешь тут ходить в компании телохранителя, когда твоих друзей косят, как осенний урожай. Выходит, он все-таки боялся за свою жизнь, а значит, не имел к убийству Хоббса отношения?

Размышления пришлось прервать: с пробирающе знакомым стуком трости по паркету в зал вошел Киллиан в форменном кителе, держа под мышкой папку с делом. Он занял свое место, и сидевший напротив него скромный лысоватый барристер из предоставленных государством мелко затрясся, скрываясь за бумагами. Пейдж лишь досадливо вздохнула. Она и не надеялась, что от этого человека будет хоть какой-то толк. Найти адвоката, который согласится работать против Лэйка, в принципе будет непросто, а если учесть, что заплатить баснословных денег никто не сможет, как бы не пришлось и до полноценного суда мириться с такой формальной защитой. Не Верджина же звать, в самом деле? Но, может, он кого-то посоветует, если еще не покинул город… Нет, обращаться к этому подлецу – последнее дело.

Наконец в зал ввели Гейла, и Пейдж с силой сжала подол юбки в кулаках. Пока не названный обвиняемым, он не был переодет в серую форму с номером, но, похоже, с утра Дженна принесла ему чистую рубашку и брюки взамен испачканных кровью. Вид у брата был до крайности удрученный, он вовсе не поднимал головы, пока конвойные подводили его к стулу.

Пейдж попыталась поймать его взгляд, но безуспешно. Она мысленно выругалась: такое поведение будто кричало о вине и раскаянии, и сейчас оно было лишним. Пока еще можно не оправдываться, а отрицать малейшую причастность… Но вряд ли трясущийся государственный адвокат будет делать это за свое смешное жалованье.

– Всем встать! Судья Норман Фелпс, – привычно разнесся голос секретаря.

Пейдж покорно поднялась, приветствуя вошедшего через свою дверь энергичного судью средних лет в черной мантии и белом парике. Пользуясь заминкой, осторожно оценила настрой Киллиана, а тот без единой эмоции смотрел исключительно на Гейла, вынужденного поднять голову. Она вздрогнула: знакомый анализирующий взгляд. Будто решающий, скольких лет каторги он достоин. А может, и сразу просить виселицу?

Все присутствующие сели по указу секретаря. Зашуршали на трех столах бумаги, глухо брякнули кандалы.

– Слушается дело номер пятьсот тридцать восемь о предварительном заключении Гейла Эванса, подозреваемого в убийстве барона Чарли Хоббса. Сторону обвинения представляет…

Пейдж судорожно сглотнула, выпрямляя спину так сильно, словно к позвонкам прибили палку. Даже слышать свою фамилию в таком деле было невыносимо жутко.

– Слово предоставляется обвинению.

Киллиан поднялся, захватив внимание всех присутствующих. Раскрыл папку и через очки начал зачитывать известные факты:

– Шестого мая текущего года в районе десяти часов вечера в своем кабинете был убит…

Пейдж казалось, что с каждым прозвучавшим словом тело будто немело, а от кончиков пальцев вверх скользил холодок. Она не мигая смотрела на Киллиана, на блестящие пуговицы его безупречно начищенного кителя и даже не сразу заметила, насколько отстраненно звучала его речь.

«Был найден труп», «изъято одно из предполагаемых орудий убийства», «двенадцать ран, включая глазницы» вместо четкого, бескомпромиссного и знакомого по другим делам: «Гейл Эванс совершил двенадцать ударов вот этим ножом». В конце концов выступление обвинителя вовсе оборвалось на моменте, когда он озвучил показания двух охранников завода и вдруг с мягким хлопком закрыл папку.

Судья Фелпс вопросительно поднял бровь:

– Господин коронный обвинитель, у вас разве все?

Пейдж задержала дыхание, наблюдая за тем, как Киллиан неторопливо снял очки и отложил на стол. Он обвел взглядом зал суда, скользнул по полосам флага, по застывшему, белому как полотно лицу Гейла, а затем нашел ее. Остановился и замер на слишком долгое – а на деле не занявшее и доли секунды – мгновение, за которое ее сердце успело замереть, рухнуть в пятки и запуститься снова от той невероятной гаммы чувств, которые она увидела в обычно непроницаемо черных глазах.

Безнадежность. Смирение. Жажда и в то же время страх – она словно сама ощутила все это собственной кожей, и плечи свело от такого груза. Сокрушительное падение в пустоту, из которой уже не будет обратной дороги. Словно почва ушла из-под ног, оставив его барахтаться в воздухе без опоры и цепляться только за ее ответный, полный надежды взгляд. А затем строгий голос прокурора прогремел в зале суда как никогда твердо:

– Прокуратура отказывается выдвигать обвинения Гейлу Эвансу в связи