Господин прокурор - Катерина Траум

– Он правда может лишить тебя ранга?

– Не так просто, как представил это для Лайленда, но при определенных обстоятельствах, – уклончиво ответил он, постукивая пальцами по рулю, когда пришлось притормозить на перекрестке с Баддингтон-стрит. – Тебя что, так сильно взволновал этот разговор, что ты влетела в кабинет страшно перепуганная?

Пейдж улыбнулась: все-таки от него невозможно хоть что-то скрыть.

– Меня напугали не твои гости, а их телохранитель, – приглушив голос, признала она, комкая в кулаке подол юбки. – Барс. Он меня узнал и даже… поздоровался.

Киллиан нахмурился и перевел на нее внимательный взгляд, на секунду отвлекшись от дороги. Но сейчас Пейдж не было страшно, она не чувствовала даже отголоска испытанной в коридоре паники: слишком стойкая атмосфера надежности исходила от вооруженного капитана армии.

– Видел его в зале суда, – промолвил Киллиан, заметно помрачнев. – Ты в порядке? Он ничего больше не сказал?

– Нет, и со мной все нормально.

– Надеюсь, ты не выкинула тот нож и все еще носишь его с собой?

Пейдж потрясенно приоткрыла рот, оборвав готовящиеся в уме заверения в своей стойкости. Судя по тому, как четче проступили вены на тыльной стороне ладони Киллиана, он переживал за эту встречу куда больше нее самой. Нож действительно так и валялся на дне ее сумочки, но, хотя и должен был придавать уверенности, в глубине души Пейдж понимала, что не сможет пустить его в ход против живого человека. Максимум припугнуть в случае нападения.

– Если бы я еще умела им как-то защищаться, а не масло на хлеб намазывать, было бы куда больше проку, – вздохнула она.

– Думаю, стоит выкроить часок-другой и показать тебе пару приемов самообороны, – неожиданно выдал Киллиан, паркуя машину на узкой и довольно-таки грязной улочке Нижнего квартала.

Пейдж похолодела: если даже он признал такую необходимость, значит, действительно стоило опасаться. Двигатель заглох, а в ушах продолжало звенеть.

– Ты впрямь думаешь, что Барс… решится свести счеты? Я ведь не виновата в том, что он и его дружки стали рабами из-за того дела. Они сами пустили свои жизни под откос, когда решили, что могут позабавиться с беззащитной женщиной.

Она вздрогнула и опустила глаза, уставившись на свои побелевшие кулаки. От силы, с которой их пришлось стиснуть, ногти оставили на коже болезненные вмятинки-полумесяцы. Воображение услужливо рисовало, как ее улыбчивая мама кричала, когда ублюдки били ее и рвали на ней одежду.

Прохладная ладонь Киллиана легла на ее кулак и легонько сжала, вынуждая ослабить напряжение суставов. Мурашки колкой волной скользнули к предплечьям от невесомой нежности этого касания.

– Они получат свое наказание, даю слово, – тихо, но бесконечно уверенно пообещал он. – Я займусь ими сразу же, как только разберемся с этим делом. Но пока что Барса, его однорукого дружка Гилмора и виконта де Лавлера лучше всячески избегать и не провоцировать на конфликт. Пейдж, я знаю, черт, я чересчур хорошо знаю, как выглядят убийцы… И среди них тоже есть различия. Мне самому доводилось стрелять в людей, доводилось лишать жизни. По долгу службы, защищая свою страну, максимально абстрагируясь от происходящего. А есть те, кто делают это… из личного удовольствия. И поверь, даже если бы я не знал прошлого Барса, мне хватило сегодня посмотреть на него, чтобы понять, какое наслаждение доставляет ему чужая боль. Таким тварям не нужна логика, не нужно никакого оправдания или твоей реальной виновности. Ты для него – просто-напросто ушедшая из-под носа добыча.

Пейдж нервно сглотнула, с трудом поднимая на него взгляд из-под трепещущих ресниц.

– Пытаешься меня запугать? – севшим голосом спросила она.

Строгость и сосредоточенность лица Киллиана уступили место короткой ободряющей улыбке, и он переплел пальцы их рук, отчего щеки Пейдж вспыхнули румянцем: жест вышел приятным, дарящим ощущение полной правильности происходящего. Тепла.

– Пытаюсь предостеречь, – поправил Киллиан, не мигая глядя в ее глаза своими медово-карими, отчего внутри у нее все задрожало от волнения совсем иного рода. – Не хочу, чтобы ты пострадала. Держись всегда если не рядом со мной, то хотя бы на людях.

Он подтянул повыше их соединенные руки и прижался щекой к тыльной стороне ладони Пейдж, на миг прикрыл веки. Она задержала дыхание, а кости словно оплавились от этого трепетного касания, подарив ничуть не меньше удовольствия, чем поцелуй. В коротком моменте оказалось столько доверия, будто дикий волк подставил шею под ласки, забыв об исходящей от человека угрозе.

– Ты сегодня такой… пугающе открытый, – прошептала Пейдж, пряча счастливую улыбку.

– У нас обоих беда с головой, раз пугать тебя я начал только сейчас, а не когда приказывал ковыряться в трупе, – усмехнулся Киллиан на это заявление и неторопливо разомкнул их руки, чтобы взять неизменную трость. – Не представляешь, какой у меня огромный соблазн приказать тебе остаться в машине.

– Не успеешь, – дерзко выпалила Пейдж, подхватила сумочку и первой выскочила из салона.

Плечи под тонкой блузкой тут же окатило весенним теплом, вот только азалиями, как на Роуд-стрит, в Нижнем квартале не пахло: скорее смесью кислой капусты, печной копоти и пыли. Коренной жительнице Энфорта и этих мест даже не сразу вспомнилась узенькая кривая улочка из жалкого десятка старых домишек, среди которых, оказывается, затесалась ночлежка. Но деревянная, выгоревшая на солнце вывеска «Потухшая свеча» действительно висела на углу ближайшего трехэтажного дома из серого кирпича, который в целом внешне смотрелся сносно по сравнению с другими. Просторное крылечко даже казалось вполне чистым, и медные перила блестели в лучах солнца.

Следуя за Киллианом, который даже на пяти ступенях лесенки ни разу не счел нужным опереться на трость и буквально взлетел к дверям, Пейдж чувствовала такое же нетерпение. Пусть она не верила в точность наводки Верджина, слабая надежда, что сегодня все разрешится, все-таки теплилась, заглушая даже страх.

В общем-то, бояться было и нечего, когда они зашли в холл ночлежки, размеры которого, на первый взгляд, были скромнее гостиной в доме Лэйка. От парочки обшарпанных кресел несло пивными парами и табаком. Молодой портье за стойкой маялся от безделья, подбрасывая вверх орешки и не очень удачно ловя их ртом, закидав обшарпанный пол арахисом. Его форменные шапочка и жилет некогда были красными, но от частых стирок вылиняли в грязно-розоватый. Больше в холле не было ни души.

– Приветствую вас в «Потухшей свече». – Завидев гостей, портье без особого энтузиазма прекратил свое занятие, закинув-таки в рот последний орешек. – Желаете номер?

– Доброго дня, Фред. – Киллиан слегка наклонил голову, прочитав имя на потертой нашивке на его жилете. – Мы пришли по просьбе мистера Верджина.

Портье замер, с хрустом разгрыз орех и обвел гостей заинтересованным,