Господин прокурор - Катерина Траум

– Я правду говорю! А рукоприкладство на допросе запрещено! Я пожалуюсь судье и адвокату!

– Сейчас здесь есть только я, – холодно сверкнул глазами Киллиан, нависнув над откровенно дрожащим Билли, который затравленной мышью следил за каждым его жестом. – И мне не придется прикладывать силу: достаточно убрать на ночь все обезболивающие, которыми вас накачали. А утром вы сами назовете все имена!

– Я… я не доживу до утра, если назову вам хоть кого-то… Просто поверьте… Господин коронный обвинитель, я солдат, я привык выживать, я умею выживать. Но никакая камера и конвой не спасут меня, если сейчас я озвучу имена. Ищите Азазеля, и он приведет вас к хозяину. Он у него вроде правой руки. Только, умоляю, не заставляйте меня… я ведь и впрямь ничего… никого не убил…

Билли уже не на шутку трясло от страха, вот только казалось, что боялся он совсем не прокурора. Дернулся, попытавшись закрыть лицо ладонями, но длины цепи не хватило, и он попросту сгорбился на стуле. Создалось ощущение, что Киллиану достаточно щелкнуть пальцами, и тот взвоет, прячась под стол.

– Не убили, но именно ваше предательство дона легло в основу всей создавшейся катастрофы, – цокнув языком, признал прокурор, слегка ослабив давление. – Вы нужны им были только как информатор, вот и все. Показали, где хранился товар, назвали дату его отправки в Новый Свет. И колесо покатилось, захватывая за собой все новые и новые жертвы. Хорошо, можете молчать и дальше. Но знайте, что завтра я предъявлю вам обвинения в четырех убийствах. Расследование продолжится, и если до полноценного суда Азазель, его брат и хозяин не будут пойманы, то за все их грехи будете отвечать вы.

– Все одно – смерть, – обреченно промямлил Билли. – Но так у меня остается надежда.

– Вы могли бы помочь следствию, – сменил тактику Киллиан, добавив в интонацию чуть-чуть участия. – Спасти себя от виселицы. Поверьте, если у меня не будет иных подозреваемых, она неминуема: Соланесы вас защищать точно не станут.

Билли шумно вздохнул, уставившись на свои дрожащие руки в кандалах.

– Я… я подумаю, прокурор, – спустя напряженную паузу выдавил он. – Если вы сможете сохранить мне жизнь, я согласен назвать всех причастных. Но сначала докажите, что в ваших камерах я смогу выжить.

– Докажу, мистер Дампер. Можете не сомневаться.

Глава 18. Преступление

Закончить тяжелый рабочий день удалось лишь к позднему вечеру – и то когда в кабинет уже робко постучалась уборщица. Киллиан до последнего не покидал Дом правосудия, готовясь завтра с утра выполнить все обещания Томпсону и отстоять свой ранг, предъявив обвинения Билли. Того, как и договорились, посадили в одиночную камеру с круглосуточной охраной, которой прокурор добрых полчаса давал наставления: никого не подпускать без специального разрешения с его личной печатью, проверять весь паек, включая воду, и не называть вслух фамилию арестованного, ограничиваясь между собой кодом «задержанный ноль-одиннадцать».

Пейдж подозревала, что матерому гангстеру и так было за что отвечать перед законом. Поэтому факт, что его обвинят в убийствах, возможно совершенных не его руками, не мучил совесть. Именно с предательства Билли началась вся заварушка в Энфорте, едва не был повешен ее собственный брат. К тому же главное сейчас защитить Киллиана и от рьяного начальства, и от Леонардо, а уж если у Дампера хватит мозгов раскрыть все карты, то к полноценному суду в руках прокурора будут иные виновники. А пока что Билли и впрямь было не найти места безопаснее тихой одиночки в Доме правосудия.

Домой пришлось ехать затемно, разрезая окутанную густым туманом дорогу светом фар. Киллиан был как никогда взбудоражен, и даже кровоподтек на губе не мешал ему обсуждать случившееся днем.

– Кто бы мог подумать, что Эдди не соврет, – не переставал удивляться он, одной рукой держа руль, а второй ослабляя узел галстука.

– Сказал бы он про эту наводку раньше, и, кто знает, может быть, удалось бы даже предотвратить убийство Хоббса и задержание Гейла, – укоризненно вздохнула Пейдж. – Жаль, что Билли так боится раскрывать имя своего владельца. Хотя, знаешь… не то чтобы догадка…

Она махнула рукой: мысль появилась совсем глупая и поверхностная. И все же она скребла изнутри истинно женской интуицией, привлекая внимание.

– Делись уже, – хмыкнул Киллиан, искоса глянув на ее задумчивое лицо. – Сегодня только благодаря твоей абсолютной безрассудности был задержан подозреваемый – так что у тебя точно есть право высказывать любые идеи.

Он как будто хотел официально обосновать свои слова, но при этом в голосе сквозило такое восхищение, что эти попытки были не более чем пылью на бриллианте, неспособной скрыть его ценность.

– Ерунда, конечно, полная, – вдохновившись, выпалила Пейдж, – но меня зацепила формулировка. Билли сказал: «Когда воротишь такие дела, точно не подашь раба-свидетеля в розыск». Подашь в розыск? Простые люди так не говорят, потому что у них нет полномочий подавать кого-то в розыск, арестовывать… То есть, я хочу сказать, если бы что-то подобное пытался сформулировать кто-то другой, сказал бы вроде «не пойдешь в полицию», «не обратишься к судье за наказанием раба».

– Хм, – внимательно глядя на дорогу, свел брови Киллиан. – Что-то в этом есть. Если ты права, то, возможно, у хозяина Билли серьезные связи в правоохранительных органах… или даже он сам имеет к ним отношение. А может, тот просто ляпнул так, как ляпнулось, и эта фраза ничего не значит… Сложно что-то предполагать, слишком призрачная ниточка.

– Думаешь, после предварительного слушания он заговорит?

– Очень на это рассчитываю. Главное, давить его завтра так, чтобы у него поджилки тряслись при мысли о грядущем суде. Чтобы он чувствовал, как на шее затягивается петля. Тогда и будет шанс на более откровенные показания. – Киллиан шумно выдохнул. – Так и не могу понять, кому все это понадобилось… зачем? Даже конкуренты по контрабандному бизнесу не стали бы попусту выливать виски, скорее бы украли дорогой продукт. Зачем было дожидаться, пока Комптон уйдет с причала, и только после этого нападать? Зачем две недели держать в плену капо, а потом бросать его кусками на крыльце Леонардо?

– Обостряли конфликт по нарастающей, – довольно легко уловила связь между этими вопросами Пейдж. – Начали с никому особо не нужного Торреса, смерть графа выставили отместкой мафии за его убийство. Затем, изображая, что Лига решилась мстить, кинули тело Сервантеса… Его поэтому и не убили сразу – чтобы было чем накалять ситуацию в дальнейшем, все сильнее выводя Леонардо из