Господин прокурор - Катерина Траум

переместиться чуть ниже, щекочущим смазанным касанием к шее. – Я так давно ни с кем… Хочу насладиться тобой. – Он странным, смакующим жестом припал к участку чуть выше груди и слегка втянул в себя кожу, от чего Пейдж всхлипнула, остро впиваясь в его плечи. – Этим запахом… Попробовать… Взять…

Кажется, безумие накрывало и его, лишив связности речи. Он дополнял каждое отчаянное в своей дикости слово рваным поцелуем-укусом полушарий груди, чтобы затем сорваться в ее ложбинку и пройтись по этой впадинке самым кончиком языка. Влажно.

Пейдж даже не представляла, что Киллиан мог быть таким. Хаотичным, порывистым, согревающим воздух и ее плавящееся тело горячим дыханием. Она позволила своим ладоням беспорядочно гулять по его напрягшимся плечам, в упоении различая каждую мышцу и скрытую в ней силу. В какой-то момент Киллиан закинул ее бедро себе на пояс, не переставая пробовать все новые участки кожи – от ребер к впалому животу, пока Пейдж не захныкала в полном поражении:

– Хватит… я… я… больше не могу, мне так нужно…

Больше тянуть он не стал. Отшвырнув на пол пижамные штаны, накрыл ее дрожащее тело своим. Отбросив с разрумянившегося лица Пейдж разметавшиеся кудряшки, Киллиан нашел ее затянутый пеленой взгляд. Момент возможности последнего отступления, немого вопроса и откровения. Их губы снова соединились, на этот раз мягче, дольше. Дав чуть-чуть времени, чтобы перевести дух, прочувствовать, как ее грудь вжалась в его торс, как она податливо обняла его бедрами. А затем Киллиан плавно вошел в раскрывшееся, ждущее его тело.

Смешно было ждать, что тянущая потребность поможет справиться с этим. Пейдж ахнула от накативших ощущений, быстро прочистивших голову от тумана. Распирающее, растягивающее давление, ноющая боль, окатившая низ живота, словно удар под дых. И абсолютный шок во взгляде Киллиана, когда он, вздрогнув от потребовавшегося на это усилия, сосредоточился на ее лице с так явственно покатившимися к внешним уголкам глаз слезами, исчезнувшими в кудрях.

– О черт… Ты же не…

Нелепый вопрос на хриплых октавах – будто он сам не чувствовал предельной тесноты и не видел, как она сжалась в комочек, сдерживая болезненные всхлипы.

– Прости, прости, – зашептал Киллиан, торопливо собирая губами ее слезинки. – Ну почему не предупредила… Сильно больно?

– Н-нет, я смогу… сейчас пройдет, – выдавила Пейдж, хотя пульсирующая боль никак не утихала.

С тяжелым вздохом Киллиан покинул ее, подарив такое нужное сейчас облегчение и забрав значительную часть неприятных ощущений. Он лег на бок возле нее и сгреб в охапку таким привычным жестом, как делал уже много ночей подряд, пусть и не знал об этом. И Пейдж благодарно уткнулась носом ему в грудь, пряча стыдливый взгляд.

– Моя глупышка, – даже как будто усмехнулся он, коротко поцеловал ее в макушку и принялся поглаживать по волосам. – Можно же было сказать, что я первый? Я бы не спешил… Да и вообще…

– Вообще бы не стал меня трогать, – закончила за него мысль Пейдж, и дрожащий голос утонул в тепле, которым ее окутали, словно благословенным одеялом. – А я хотела, чтобы это был именно ты. И… и еще у меня есть старший брат, любящий громко болтать с друзьями, так что я немного знаю… Тебе, наверное, сейчас тоже больно, раз мы прервались.

Окончательно зардевшись, она вжалась в него сильнее, ища такую нужную твердость и надежность, которой он щедро делился.

– Пейдж. – Укоризненный выдох. – Я не сопливый мальчишка. Не забывай, что я старше на добрых одиннадцать лет. Мной давно не правят юношеские порывы, и я всегда могу прерваться, если так нужно. У меня физически не получилось бы продолжить, видя, что тебе больно. Черт, я действительно уже слишком стар, чтобы вообще помнить о том, как это впервые происходит у девушек.

Несмотря на все эти заверения, ее разъедало чувство вины. Все разговоры об этом, которые ей доводилось слышать от сокурсниц или других женщин, всегда сводились к одному: в первую ночь с мужчиной женщине надлежит стиснуть зубы и потерпеть. А иногда и во все последующие тоже, если в браке не повезло. Сам факт, что ее комфорт Киллиан поставил выше мужских инстинктов, казался невозможной утопией. И конечно, он не мог предположить, что девушка, смело пришедшая к нему в комнату без белья, может оказаться девственницей.

– Прости, что все так неправильно, – пробормотала Пейдж, решившись поднять на него глаза.

– Извиняешься за то, что отдала мне невинность? – Он не казался даже раздосадованным, скорее с еще большей нежностью приник к ее губам, поверхностно, но одуряюще тепло. – Как ты? Я могу что-то сделать для тебя? Принести воды или полотенце…

– Просто будь рядом. Пожалуйста. С тобой так… безопасно, – запнувшись, нашла какое-то странно подошедшее внутренним ощущениям определение Пейдж, вновь прильнув к самому невероятному мужчине, который только мог ей повстречаться в этой жизни.

Прижалась щекой к его груди прямо над сердцем, слушая такой чистый, успокаивающий стук пульса. И он быстро растворял все остатки боли, как и руки, в которых она нежилась. В окружении любимых ароматов сандалового одеколона и травяного мыла, в идеальном осознании себя женщиной. Его женщиной. С этой мыслью она и уснула, мыслью чудесной и превращающей все сны в цветное конфетти.

* * *

Пейдж проснулась от потрясающего запаха кофе и свежей выпечки. Нехотя приоткрыв один глаз, вздохнула с разочарованием: в постели она была одна, а утренние лучи уже сквозили в окно через плотные шторы. Зато на тумбочке стоял поднос с завтраком, и, судя по тому, как толсто был нарезан хлеб для тостов с сыром, над этим явно постаралась не мадам Морель.

– Киллиан? – сиплым от сна голосом позвала Пейдж, приподнявшись на локте и неловко прижав к груди одеяло.

Она все еще была голой, но вполне отдохнувшей и чувствовала себя почти прекрасно – хотелось разве что добраться до ванной и освежиться. Хотя в том, как от собственного тела исходил запах сандала и мужчины, было свое очарование.

– Я здесь. – Киллиан показался на свет, закрыв дверцу шкафа, внутри которого висело зеркало. Он был при полном параде – в строгом сером костюме и при галстуке. – Выспалась?

Продолжая зачесывать волосы назад, он слабо ей улыбнулся – слишком дежурно. Так что Пейдж тут же обратила внимание на легкую сероватость его лица, старый и знакомый признак бессонницы.

– А ты, похоже, нет, – уличила она без особого труда. – И уже собрался на работу. Неужели я проспала?

– Нет, еще довольно рано. Ты успеваешь поесть.

Что-то было не то в его интонации. Столько отстраненной строгости, будто вот-вот он сорвется в «мисс Эванс», и вовсе не