Господин прокурор - Катерина Траум

Пейдж сцепила негнущиеся пальцы в замок, чувствуя, как вспотели ладони. И не зря: в следующую секунду плеча осторожно дотронулись снова, на этот раз касание несло с собой приятную прохладу. Это было лучше мятного масла, намного. Освежало.

И почему Киллиан не предложил использовать эту мазь тогда, в ночь после маскарада? Неужели… да нет, глупости. Глупо даже думать, что в тот момент он позволил ей делать все что угодно, лишь бы она не передумала, не ушла и продолжала быть рядом.

– Прости, что для тебя так опасна моя работа, – сокрушенно пробормотал Киллиан, предельно нежно нанося мазь на область ушиба. – Все это слишком неправильно…

Последняя фраза относилась как будто бы уже и не к синяку вовсе. Гуляющие по позвонкам Пейдж мурашки стали четче, спиной она ощутила легкую вибрацию воздуха и вытянулась в струну. И в этот момент на изгиб ее шеи опустились сухие горячие губы.

– Мне так жаль, – прошептал он, разнося по ее коже жар. – Мне жаль, что я солгал. Ты слишком нужна мне, чтобы я мог тебя отпустить.

Пейдж задохнулась – не то от его откровенных слов, не то от воздушно-зефирных поцелуев чувствительного участка тела, под которые сама подставила шею, отклонив голову набок и прикрыв веки в накатывающем наслаждении. Не встретив протеста, Киллиан подался ближе, почти соприкоснувшись торсом с ее лопатками. Его губы медленно скользили выше, к мочке уха, в то время как пальцы расправились с поясом халата, а после потянули его вниз. И Пейдж не стала удерживать ткань, позволив ей с шорохом соскользнуть до самых бедер.

От внезапной наготы грудь потяжелела, волны мурашек пробежали по позвоночнику, переходя в едва ощутимую дрожь. Мужские шершавые ладони уверенно легли на талию, оглаживая изгибы тонкой фигуры. Пейдж казалось, что она готова растаять, сменить устойчивую форму, будто послушная глина в руках опытного гончара. Ее вена пульсировала под его губами, ускоряя кровоток.

– Я тоже соврала, – промурлыкала она, наслаждаясь тем, как Киллиан продолжал неторопливо и немного влажно выцеловывать ее шею. – Я не собиралась сегодня спать в своей комнате.

И кожей ощутила его улыбку.

– Вы толкаете меня на преступление, мисс Эванс.

От прежнего обращения, окрашенного возбужденной хрипотцой, у нее перехватило дыхание. Впрочем, в следующую секунду она вообще забыла, что надо дышать, потому как Киллиан тоже переместился на кровать и притянул Пейдж ближе, прижав ее к себе. Его твердое тело стало для нее надежной опорой. Она не успела и охнуть от нового, потрясающего контакта кожа к коже, как ее приоткрытый рот накрыл требовательный поцелуй с металлическим привкусом от ранки у него на губе.

Она чувствовала себя пойманной в капкан – и ей это безумно нравилось. То, как нетерпеливо столкнулись их языки, как его ладони подобрались и мягко сжали ее грудь, вызвав трепетное, щекочущее ощущение в животе. Как окутывал аромат его тела, травяного мыла и свежие эфирные отголоски эвкалипта.

Влага между ног, нарастающий импульс напряжения. Не выдержав вихря новых эмоций, Пейдж слабо застонала и бессильно уронила кружащуюся от недостатка кислорода голову на подставленное плечо Киллиана. Жарко.

– Такая чувствительная, – прошептал он в тихом восхищении, а затем перенес поцелуи на ее скулу, вновь уходя к открытой шее. – Моя…

И в этом слове прорезался первозданный мужской рык довольного собственника. Его тонкие пальцы чуть сильнее сдавили ей грудь, отчего Пейдж выгнулась ему навстречу.

– Кил… лиан, – прерывисто выдохнула она его имя, будто опалившее рот. Играющее на языке всеми оттенками сандала, железа, кофе и запретного для невинной Евы плода.

Вибрация от ее голоса перешла к его губам на яремной ямке – словно он съел этот исполненный потребности в нем звук.

– Еще, – до дрожи властно приказал он, неспешно изучая ладонями новые изгибы ее стана ниже талии. – Еще раз.

– Киллиан, – подчинилась она.

И в награду получила жадный, глубокий поцелуй, в котором больше не было и толики сдержанности. Только голод, от которого их зубы клацнули в мимолетном столкновении. Нетерпение. Желание. И возбуждение, которое можно было различить даже через скомканную ткань халата, – пульсирующую твердость за символической преградой в виде его пижамных штанов.

Пейдж поерзала, наконец-то выпутываясь из халата, который стал ее оковами. Бесконечно хотелось касаться в ответ, но положение для этого было не самое удачное, и она лишь смогла ласково пройтись кончиками пальцев вдоль его жилистых предплечий, когда Киллиан спустился ладонями к ее животу. Еще ниже, вынуждая инстинктивно развести бедра, между которыми было так мокро и липко. Колени бессовестно тряслись в смеси желания и волнения.

Ей хотелось – она сама бы не смогла объяснить, чего именно, – хотелось больше. Чтобы это тягучее чувство внизу живота перестало терзать изнутри. Но Киллиан не торопился, он как будто смаковал момент, с хриплым выдохом в шею Пейдж размазывая влагу по внутренней стороне ее бедра. Она зажмурилась от стыда и в то же время приятной неги. Ее будто качало в его объятиях, как на мягких волнах в океане покачивает яхту без паруса.

Наконец его пальцы проскользнули к самому источнику ее напряжения, нежно надавливая на клитор. Пейдж рефлекторно дернулась навстречу его ласке, звонко простонав от прокатившейся по венам горячей истомы. Киллиан тут же припал к ее рту с мимолетным, поверхностным поцелуем, закончившимся предупреждающим укусом нижней губы.

– Будешь так сладко стонать – и все закончится слишком быстро, – напрочь севшим голосом выдохнул он, лишь сильнее ее этим распалив.

Он продолжал круговыми, плавными движениями пальцев играть с ней, отчего Пейдж буквально билась под его руками, беспорядочно цепляясь ногтями за его предплечья. Было настолько хорошо, что в какой-то момент тяжелое ощущение внизу живота стало граничить с болезненным.

– Хочу тебя, – без малейшей мысли в заполненной молочным туманом голове выпалила Пейдж. – Хочу…

И тонко проскулила от нового настойчивого движения его пальцев, не сумев продолжить. Задохнулась. Да и не знала, что тут еще можно сказать, – только добавить «до боли». Ей физически нужно было, чтобы он забрал это странное и неведомое чувство, которое сам же поселил в ней. Не выдержав, Пейдж извернулась, прервав его ласки, и сама жарко припала к губам Киллиана, обняв его за плечи.

Он не стал терпеть ее доминации ни секунды. Ответив на порыв, делясь с ней металлическим вкусом крови, обхватил ее талию и завалил на постель, нависая сверху. Последний воздух вышибло из ее легких, и она потрясенно раскрыла глаза, встречая матово-черный, будто задымленное стекло, взгляд Киллиана.

– Нетерпеливая, – выдохнул он, прежде чем коротко поцеловать ее снова, а затем