Господин прокурор - Катерина Траум

умывая мордочку пушистой лапкой, спасенный несколько дней назад котенок. На сытном пайке от мадам Морель Томас быстро стал выглядеть ухоженным и лоснящимся – впрочем, облезлым он и не был. Сощурил глаза, покосившись на вошедшую, но даже не сделал попытки спрыгнуть на пол.

– Как думаешь, я об этом пожалею? – тихо спросила у него Пейдж, как будто мнение котенка могло на что-то повлиять.

Закончив со своей кошачьей гигиеной, Томас лишь улегся, выставив брюшко и вытянув лапы. Напрашивался на ласку. Занял ее постель, словно намекая, что сегодня ей надо искать иной приют.

Пейдж посмеялась над его нахальством, в последний раз промокнула волосы и повесила полотенце на изголовье кровати. Затянула потуже пояс халата и, отбросив все сомнения, направилась в спальню хозяина. Как есть, без белья, и по ногам бегали мурашки от этого странного, будоражащего ощущения откровенности. Порочности.

– Заходи, Пейдж, – раздалось из-за двери еще до того, как она успела постучать.

Поняв, что Киллиан слышал ее шаги, она как можно более уверенно преодолела порог комнаты и закрыла за собой дверь. Открывшееся зрелище все-таки разбудило отголоски смущения: господин стоял возле стола обнаженный по пояс, только в пижамных штанах. Он сосредоточенно перебирал какие-то темные пузырьки в небольшой металлической коробке, и по комнате разносилось позвякивание стекла.

Пейдж поспешно отвернулась, не желая быть пойманной на излишнем интересе к его поджарому торсу и жилистым плечам.

– Прости, не знала, что ты не… не одет, – выпалила она, жмурясь от неловкости и скестив руки на груди.

– Я же сказал, что ты можешь войти. Значит, тебе не за что извиняться, – как-то уж преувеличенно спокойно отозвался Киллиан. – Ты же много раз видела меня голым, что изменилось сейчас?

«Все!» – хотелось выпалить ей. Потому что исходившая от него мужская энергия еще никогда не чувствовалась столь остро. В любую другую их встречу Пейдж знала, что ни за что не коснется его без разрешения, и даже если иногда позволяла себе засмотреться на него – то было нечто подобное любованию звездами. Бесконечно далекими, холодными. Ведь никто же не ждет, что звезды станут отвечать людям взаимностью. И волнение победило, вооружившись копьем полной неопытности.

– Я-я только зашла сказать, что буду н-ночевать в своей комнате, – заикаясь, выдавила Пейдж, все еще не оборачиваясь, но слыша звяканье склянок.

– Хорошо. Как хочешь, так и будет, – по-прежнему бесстрастно принял это заявление Киллиан, никоим образом не пропустив в тон и толики разочарования или осуждения. – Только осмотрю твое плечо, и можешь ложиться спать. Присядь, пожалуйста. И боже мой, Пейдж, повернись: я не кусаюсь. Если тебя так сильно смущает, могу одеться.

– Не… не нужно. – Она наконец кое-как собрала разбегающиеся мысли и, старательно отводя глаза, подошла к кровати.

Присесть можно было и на стул, но тот находился чересчур близко к Киллиану, а она всерьез боялась, что травянисто-сандаловый, застревающий в легких воздух вспыхнет, если нарушить хоть дюйм дистанции.

И это она-то так смело оставила в комоде белье? О господи… зря об этом подумала, потому что по бедрам к слабеющим коленям тут же прокатилась дрожь. Не рассчитывая на устойчивость собственных ног, Пейдж неуверенно опустилась на кровать поверх покрывала.

Позволив себе вскинуть взгляд на Киллиана, она прерывисто выдохнула. При полном освещении, а не в полумраке он казался еще более притягательным – по-прежнему худощав и бледен, но при этом каждая резко очерченная мышца его тела выглядела натруженной. Такой рельеф был плодом физической нагрузки, которой его ежедневно подвергала служба, а не накачанным ради пустой красивости без четкого назначения. Зачесанные назад влажные, как и у нее, волосы невольно наводили на мысль о том, как совсем недавно он тоже стоял под струями воды, бежавшей по его позвонкам все ниже…

– Не может быть, чтобы закончилась… А, так вот же, – завершил-таки поиски среди склянок Киллиан, доставая одну из темно-коричневых баночек. – Если связки в порядке, должно хорошо вытянуть боль из мышц.

– Что это? – опасливо покосилась на неведомое лекарство Пейдж.

– Камфорная мазь, мне отец прописывал для колена, но и при ушибе поможет как обезболивающее, – с улыбкой пояснил Киллиан, неспешно подходя к ней и будто чувствуя весь тот хаос, что творился с ней от его приближения и сияния карих глаз. – Позволишь?

Пейдж тряхнула головой, сбрасывая наваждение, – засмотреться на его лицо тоже была плохая идея. Уж слишком манили к себе губы. Скулы, которые так хотелось… Черт!

– Да, конечно, – прошелестела она, повернувшись вполоборота, и мелко подрагивающими руками приспустила халат с левого плеча.

Крепко удерживая ткань на груди, Пейдж оцепенела в ожидании. И нервно вздрогнула, когда Киллиан вдруг нежным жестом заправил ей за ухо распушившуюся после мытья кудряшку.

– Успокойся: все хорошо. Ты же знаешь, что со мной ты в полной безопасности, верно? – уловив ее реакцию, предельно серьезно спросил он.

– Да. – Она окончательно стушевалась, опустив голову.

Киллиан тяжело вздохнул и присел позади нее, а после укоризненно цокнул языком:

– Черт, синяк внушительный. Надо было все-таки настоять, чтобы ты ехала домой. Теперь чувствую себя каким-то беспощадным тираном…

– И не говори, что тебе не нравилось быть тираном для всех помощников, которые в итоге сбежали, – усмехнулась Пейдж, невольно расслабляясь под действием его глубокого голоса. – Держу пари, это было главным развлечением последних лет.

– Подловила. Мне казалось, я даже делаю доброе дело, отвращая от профессии тех, кто априори ее недостоин. Приходят этакие заносчивые мальчишки, которым отцы проплатили не только обучение, но и все экзамены, и думают, что сейчас за пару лет сколотят себе на чужих бедах карьеру…

Его негромкая ровная речь действовала, как приятный бальзам, и, слушая ее, Пейдж вовсе забыла обращать внимание на то, как он мягко и почти невесомо ощупал ее плечо кончиками прохладных пальцев. Профессиональный манипулятор сознанием. Для его удобства она машинально забралась на кровать с ногами, поджав их под себя.

– …Но для быстрого взлета надо идти в адвокаты, а прокуроры… Мы служим людям, а не своему благу или кошельку. Это призвание, долг. Кто этого не понимает – того только и остается, что спустить с лестницы.

Опомнилась она, когда до носа добрался тонкий новый запах: свежий, эфирно-эвкалиптовый, с нотками чего-то елового. С наслаждением вдохнув его поглубже, она с трудом собрала туман в голове в осознанный вопрос:

– Значит, мальчишки. А что, до меня девушек в помощницы ты не брал?

– Пару раз, и разочаровывался еще сильнее: мне быстро надоедало откачивать их после обмороков на каждом вызове, – небрежно отмахнулся Киллиан и с куда большей сосредоточенностью поинтересовался: – Связки вроде бы целы, подвижность руки в норме?

– Да,