Господин прокурор - Катерина Траум

– Открывайте! – тут же рявкнул Киллиан, вынуждая окончательно растерявшихся подчиненных суетливо загреметь ключами. – Живо, живо, черт возьми!

Дверь отворилась, пропуская его в камеру. Он рванул вперед, напрочь забыв про трость, и в два шага оказался у маленького квадратного столика в углу тесной комнатки, всю обстановку которой дополняли только железные нары с тонким одеялом да дурно воняющее ведро понятного назначения. Билли действительно сидел на табурете спиной к двери, будто продолжая завтрак, – на столике еще стояла пустая миска из-под каши и кружка.

– Мистер Дампер? – глухо, с уже проскальзывающей в тоне обреченностью понимания, что живой человек отреагировал бы на такое вторжение хотя бы поворотом головы, позвал Киллиан и положил руку ему на плечо. И этого слабого движения оказалось достаточно, чтобы медленно деревенеющее тело завалилось набок и упало с табурета ему под ноги.

– О черт, – только и вырвалось у Пейдж, и она тоже ступила через порог камеры, чувствуя, как подкосились от слабости колени. – Он… но как?!

– Идиоты… где вас только набирают, – шипел под нос Киллиан, присев на корточки перед свежим телом. – Я же говорил: никого к нему не впускать!

В его голосе звенели отчаянные нотки: Билли был последним шансом сохранить ранг, главной ниточкой, свидетелем, который должен был привести к хозяину-кукловоду и помочь распутать этот гордиев узел. Что-то бормотали в качестве оправданий конвойные, а Киллиан уже достал из кармана перчатки и быстро осматривал труп.

– Никаких ран, кроме вчерашнего огнестрела в ногу, – сухо констатировала Пейдж и бросила беглый взгляд на столик, доставая на свет блокнот. – Отравили? Или заражение крови?

– Ни пены, ни изменения цвета языка или кожи, ни признаков удушья, – отверг предположение Киллиан, пальцем в перчатке открыв Билли рот. – А вот кляп точно был, остались нитки. Шея чистая, это не удавка.

– Господин прокурор, так, может, он сам? – неуверенно выдал старший конвойный, шагнув в камеру. – Ну, бывает, перетрусил, сосуды в голове и лопнули. У моего свекра покойного так и было, ну, только спьяну…

Киллиан вскинул на него убийственно черный взгляд, затыкая на полуслове. Пейдж оторвала ручку от бумаги и похолодела – он настолько явно подавлял гнев, что играли желваки на скулах.

– Только такие олухи могли бы решить, что человек, за головой которого три недели охотится мафия, умер сам по себе, – процедил он и приказал: – Не стойте столбом, помогите его перевернуть!

Конвойный подчинился, и в четыре руки они перекатили Билли на другой бок. Киллиан откинул с его шеи сальные патлы, но кожа была абсолютно чиста, и только на вороте застиранной серой рубахи виднелись две крохотные красные капельки. Пейдж разглядела их, лишь прищурившись, и то когда по ним прошелся палец в перчатке.

– Вот оно, – прошептал прокурор со странной смесью торжества и безнадеги. – Филигранно…. почти филигранно.

– Но это же просто кровь, раны нет никакой, – недоумевающе хлопал глазами конвойный.

– И даже этого не должно было быть: ублюдок спешил, чтобы вы не заметили. Тонкое убийство, дело рук мастера. Сицилийского мастера – это их фирменный способ, древний и безупречный. В ухо жертвы вставляют длинную иглу, протыкая мозг. Смерть практически мгновенная, а все внешние следы заканчиваются на паре капель крови, которая выходит после того, как убрать иглу. Их обычно сразу стирают, и тогда установить причину смерти могут лишь опытнейшие коронеры. Но кто станет копаться в трупе, если это, к примеру, предварительно накачанный спиртным малый, брошенный на обочине дороги?..

– Такое легко списать на кровоизлияние в мозг, – тихо закончила его мысль Пейдж, потрясенная тем, насколько просто можно устранить человека без малейшего следа насилия.

– Именно так, мисс Эванс, – пробормотал Киллиан, уже с открытым сожалением глянув на вытаращенные стеклянные глаза Билли и его серое лицо. – Песий сын… Ты был так нужен… Сутки, всего сутки, и я бы добился всех имен!

Кажется, до Пейдж долетел даже скрежет его зубов, когда он поднялся и требовательно протянул руку к конвойному:

– Показывайте, что за бумага была у убийцы, которого вы так любезно впустили. И расскажите, как он выглядел.

Тот достал из нагрудного кармана черной формы сложенный пополам листок и отдал начальнику:

– Да неприметный малый в коричневом костюме, волосы, как у вас, назад убраны, только светло-русые… Ростом с меня, долговязый. Я и не рассматривал его особливо.

Киллиан развернул записку одним резким движением руки, с прищуром без очков глянул на текст. И смял листок в комок, сжав в кулаке так, что скрипнула перчатка.

– Леонардо, – выдохнул он и отшвырнул бумажный шарик на стол прямо в грязную миску. – Парня подослал Лео. Не дождался. Услышал… наверняка ему напели его пташки, кого мы вчера арестовали.

– Почему это именно он? – попробовала разобраться в ситуации Пейдж, чувствуя, что безупречный контроль Киллиана сегодня явно не с ним.

– Потому что это моя печать, а благодаря Эдди Верджину у Лео была возможность подержать в руках ключ от моего кабинета и сделать слепок на будущее. Но подпись поддельная, попытка скопировать с другого документа.

Он не без раздражения стянул перчатки и устало сжал пальцами переносицу. Конвойный угрюмо удалился, потому как из коридора уже слышались голоса вызванных из морга коронеров, которых привел его напарник. Пейдж же стояла, не зная, что сказать или сделать: они ехали сюда сегодня в такой надежде, что все наконец-то завершится, что Билли приведет их к хозяину, но, похоже, Лео действительно не позволил правосудию свершиться иными руками, кроме как почтенного общества. Свою крысу мафия прихлопнула сама, старым и тонким методом.

– Нужно… составить портрет этого убийцы, верно? – неуверенно предположила она, нарушив тягостную тишину. – Полчаса назад он был здесь, его наверняка видели не только конвойные. Мы найдем его, обязательно…

– Да на кой черт мне эта сошка, очередной солдат или капо? – Киллиан дернулся и до побелевших скул сжал зубы, глядя на распластанный на полу камеры труп. – Самодовольный ублюдок. С меня хватит! Видит Бог, я этого не хотел!

Он выскочил в коридор, с такой угрозой стукнув тростью по полу, что звук эхом прокатился вдоль стен и дрожью опустился в груди Пейдж. Нервно сглотнув, она засеменила следом, кожей ощутив исходящую от Киллиана ярость и опасность. У самой лестницы он остановился, почти столкнувшись на ступенях со спускавшимся к камерам инспектором Уайтом. Безупречно уловив бешенство прокурора, тот не стал даже тратить время на приветствия.

– Выходит, это правда. Дампер убит, – буркнул он в седые усы.

– Убит не Дампер, а наша надежда закончить расследование! – буквально прорычал Киллиан. – Достаточно