Господин прокурор - Катерина Траум

– Слушай, ты меня пугаешь. Да что случилось-то? – вконец растерялась Сэм, видя метания подруги, и Пейдж вскинула на нее потерянный взгляд.

Дурочка. Она просто наивная, влюбленная дурочка… наверняка Нил планировал залезть к ней под юбку не просто так, а чтобы создать себе плацдарм для отступления в виде ее влиятельного отца.

– Н-не подходи к Нилу, с-слышишь? – Трясущимися руками Пейдж схватила с вешалки плащ. – От этого может зависеть твоя жизнь. Ни за что не подходи к нему и не верь!

Она выскочила из кабинета и понеслась по коридору, уже на бегу услышав в спину короткое:

– Свихнулась…

Но сейчас было не до обманутой Саманты и не до ее мнения о своем рассудке. Слишком ярко рисовалось, в каком гневе будет Леонардо от несправедливых обвинений прокурора, приперченных полицейской облавой. Война начнется – кукловод Уэстбери добился желаемого.

Не помня себя и боясь лишь опоздать, Пейдж выбежала на улицу и понеслась к площади, где всегда было припарковано несколько кебов. Махнув ближайшему водителю, лениво покуривающему рядом с пузатым черно-белым автомобилем, она забралась на заднее сиденье.

– Гарден-авеню, «Итальянский дворик», – выпалила Пейдж, стряхивая с волос капли дождя.

– Мисс, – хмуро предупредил водитель, – Гарден-авеню перекрыта. Могу довезти до аллеи Боул, оттуда будет недалеко дойти пешком.

– Хорошо. Только быстрее, пожалуйста.

Кеб резво помчал по улицам, и, несмотря на пасмурную погоду и стучащий по крыше дождь, в салоне казалось душно и жарко. Пот катился по вискам, взмокла под плащом блузка с так и оставшимся пятном от чая. Пейдж едва не подпрыгивала на сиденье, без конца сжимая и разжимая кулаки.

Как они не догадались раньше? Думали, что надо искать конкурента, а надо было искать того, кому выгодно само преступление. Перекрытый канал поставок виски, арест убийц родовитых аристократов, повешение старых врагов закона – какую великолепную картину Уэстбери рисовал для себя, чтобы выгодно отличиться от других кандидатов на высокий пост! Но если Азазель и его брат и впрямь рабы, как говорил Билли, значит, вся тяжесть их преступлений только на одном хозяине. За каждый приказ на убийство он должен ответить лично. Если она успеет донести эту информацию до коронного обвинителя, прежде чем взбешенный дон решит его пристрелить.

Наконец машина остановилась на тихой извилистой безлюдной аллейке, проходящей с обратной стороны от домов на Гарден-авеню и открывающей вид на их задние дворики. Пейдж расплатилась с водителем и помчалась вперед, чувствуя, как разошедшийся дождь моментально намочил волосы и побежал дорожками по лицу. Все тело будто пульсировало от напряжения, а ноги практически не касались земли. И вот когда где-то впереди уже мелькнули стены «Итальянского дворика», только с изнаночной, а не парадной стороны, громкий оклик остановил следующий шаг, заставив ее оторопеть:

– Вот кто нам поможет. Привет, маленькая еврейка.

Глава 20. Троя

Пейдж не успела ни вдохнуть, ни осознать, откуда именно доносился голос, четыре года сопровождавший ее кошмары. Поперек груди легла чужая, грубая мужская рука и с силой прижала ее к телу позади, а в бок настойчиво уперлось нечто твердое и, к ужасу, узнаваемое – дуло пистолета, холод которого обжег и через плащ.

– Только пикни, и я продырявлю твою печень, – прошипел в ухо Барс, обдав отвратительно кислым запахом изо рта.

Пейдж громко всхлипнула, понимая, что ей и впрямь лишний раз лучше не дергаться. Самое смешное, что до окруживших плотным кордоном ресторан полисменов было так близко и в то же время бесконечно далеко. Она видела лишь несколько маленьких фигур в черных мундирах, целиком сосредоточенных на блокировке мафиозного гнезда, и ни один из них не догадался бы обернуться.

Она лихорадочно соображала, как привлечь к себе внимание и при этом не получить пулю, но идей не было абсолютно. Особенно в свете того, что посреди тихой аллейки Барс задерживаться не стал и уверенно поволок добычу в сторону узенького проулка между двумя домами, скрытого тенью арки. Пейдж попыталась хотя бы замедлить его, не двигая ватными ногами, но пистолет вжался куда-то между ребрами так больно, что проступили слезы.

– Шевелись, кукла, – глухо прорычал Барс и ускорился, заставив и ее шаткой походкой шагать влево.

А где-то в сумочке был нож… Только сумочку она с собой даже не прихватила, когда понеслась сюда. Но теперь поздно об этом сожалеть. Страх сковывал конечности прочнее любых цепей, а пульс, казалось, вовсе готов был прорвать кожу на шее и запястьях, чтобы выскочить на волю панически бьющейся птицей.

Скрывшись под аркой, Барс с силой толкнул Пейдж к стене, развернув к себе лицом. Она в ужасе огляделась, вжимаясь лопатками в холодный камень и с трудом переводя дыхание: хорошо, что не попыталась сбежать, потому как бородатый гладиатор был не один. Компанию ему составляли еще двое: загорелого усача Генри Гилмора она узнала по культе вместо кисти левой руки, а третий, низкорослый коренастый мужчина с залысинами, был ей незнаком. Он вообще казался лишним и копошился в большом грязном мешке, без конца шмыгая носом-картошкой.

– На кой тебе девка? – прошипел Гилмор, когда Барс лениво привалился плечом к стене рядом с Пейдж и якобы ласково провел дулом пистолета по ее щеке.

Она зажмурилась и сжалась всем телом, пытаясь выбросить из головы воспоминания о маме. О том, что именно сделали с ней эти руки и что наверняка не отказались бы повторить.

– Милашка-кудряшка, так бы и познакомился поближе, – довольно протянул Барс и с сожалением вздохнул. – Жаль, времени нет. Генри, включи уже башку: нам не пройти через кордон, а приказ есть приказ. Ты хочешь вернуться к хозяину и промямлить, что Соланесы теперь под защитой полиции?

Гилмор нервно оттянул единственной рукой с пальцами ворот потрепанного пиджака. На шее у него мелькнуло что-то темное, уходящее далеко под одежду и напоминающее клеймо, как на скоте для забоя. Возможно, никем лучшим он для Лайленда и не был.

– Все-таки думаешь, что тех трех свечек не хватит, – пропыхтел он и нагло пихнул в плечо мелко дрожащего третьего подельника. – Эй, Профессор, чего притих? Хватит или нет?

– Я-я же г-говорил: зависит от конечной цели, но на все здание этого мало, – пробормотал тот, оторвавшись от мешка и живо утерев текущий нос.

– Наша цель не две кухарки, а все Соланесы. А ты мог бы и сразу предупредить, что надо больше! – Гилмор от души отвесил ему подзатыльник. – Если мы не сделаем все как надо, нас живо скормят