Господин прокурор - Катерина Траум

себя. Но ты его сдержал, не дал тут же начать кромсать всех аристократов направо и налево. И нашему кукловоду пришлось пойти на новое убийство, по логике событий – на стороне Лиги, чтобы для тех смерть Хоббса выглядела расправой мафии. Случайный арест Гейла не вписывался в этот план и мог сильно смазать весь эффект. Возможно, хозяин был не очень доволен своими рабами-исполнителями, когда это случилось…

Пейдж замолчала, призадумавшись над продолжением цепочки. И тут Киллиан потрясенно пробормотал:

– Продешевил…

– Что?

– Гнилой Пи однозначно продешевил, – усмехнувшись, пояснил он. – Знал бы заранее, что покупаю настолько исключительную девушку, – отдал бы все годовое жалованье. Никогда не думала о том, чтобы податься в юриспруденцию? Удивительно точное выстраивание фактов в ряд.

– Мне не по карману обучение на юриста, да и не до того было, – смутилась Пейдж. – В детстве я мечтала стать послом, объехать весь мир. Но даже курс иностранного языка не прошла.

– Ты слишком честная для политических дрязг. Да и, скажу как есть, с твоей родословной опасно соваться на континент. Это не Британия, и во многих странах сейчас можно нарваться на опасный для жизни антисемитизм, – как всегда, исключительно рационально оценил слабый потенциал идеи Киллиан.

– Знаю, – пожала плечами Пейдж. – Но у всех есть детские мечты. Ты же наверняка не думал стать прокурором, когда тебе было семь?

Он криво улыбнулся и ненадолго отвлекся, паркуя машину на излюбленном месте напротив входной двери. А заглушив мотор, неуверенно пробормотал, стиснув в пальцах ключи:

– Да уж, сейчас задумался и понял, что не помню. Не помню, каким был до войны, о чем мечтал, чего хотел. Кажется, отец меня пытался натаскать на лечебное дело, но оно было совсем не по мне. И все-таки я в состоянии заметить, что с твоим плечом не все в порядке. Ударилась, когда этот урод тебя оттолкнул?

Пейдж изумленно приоткрыла рот – вот уж поистине невероятная наблюдательность. Если о царапинах на ноге она уже и не вспоминала, хотя разодранный чулок вызывал некоторую неловкость, то левое плечо действительно ныло и отдавало слабостью в руку. Судя по ощущениям, там назревал внушительный синяк.

– Да ничего серьезного, ушиблась, и все, – ответила она, уже взявшись за ручку дверцы, но Киллиан покидать салон не спешил.

– Все равно надо осмотреть, вдруг связки повредила, – нахмурился он и добавил, укоризненно покачав головой: – Даже не знаю, ругать тебя за то, что так опрометчиво кидаешься на преступников, или благодарить за помощь. В любом случае зайди перед сном обработать ушиб.

Пейдж замерла, с подозрением взглянув на его абсолютно спокойное лицо. Пульс забился где-то в горле, и все же она решилась уточнить:

– Постой, разве…

– Я отменяю приказ, – подтвердил Киллиан коротким кивком. – В свете… изменившихся обстоятельств он становится абсурдным и даже как будто принуждающим… Скажу больше: в моем понимании само наличие контракта при столь стертых границах между хозяином и рабыней – что-то откровенно неестественное и неприемлемое. Мне нужно хорошенько подумать, как с этим всем быть дальше. Но приказывать тебе спать в моей кровати я точно больше не собираюсь. Ты можешь спокойно отдохнуть в своей комнате.

– Но тогда отдохнуть не сможешь ты, – тихо произнесла Пейдж, чувствуя, что от смущения уже пылают щеки. – А завтра такой важный день, надо обязательно выспаться.

– Я не сказал, что не хочу спать вместе с тобой. Но у тебя есть выбор, и хорошо, если ты его сделаешь, исходя из своих чувств и желаний, а не потому, что так будет лучше для меня.

Десятки вариантов ответов закружились у нее в голове, но все они с пшиком испарились под завораживающим действием внимательного, исполненного серьезности взгляда Киллиана. Проглотив едкие аргументы, Пейдж лишь слабо улыбнулась:

– Я поняла. Идем уже… Мадам Морель наверняка расстроится, что мы успели поужинать в Доме правосудия.

И к собственному удивлению, она ощутила приятное тепло в груди. Ей дали выбор, позволили решать самой, чего она хочет. Ее в принципе ни разу в жизни никто не спрашивал, как она хотела бы поступить. В гимназию определили родители, а там требовали лишь «надо так, а не иначе». Когда заболел отец, в их семье и вопроса не встало о том, на чьи плечи упадет забота о нем. Со временем она привыкла сама чувствовать, когда приходил момент вновь поступиться своими желаниями ради других. Вызваться спасать Сью, бежать среди ночи, несмотря на усталость, в хозяйскую спальню…

Нет. Вот тут появилась весомая разница. Ведь ни разу за все проведенные рядом с Киллианом ночи она не подумала о том, что ей это не нравилось. Было неловко? Да. Странно? Еще как! Но по большей части приятно, а после нескольких таких визитов даже трепетно желанно.

Но сегодня… конечно, сегодня все казалось необычным. Да, зайдя домой, они мирно разошлись по разным концам коридора – как десятки раз до этого. Пейдж сняла грязную одежду и чуть подзадержалась в душе, потому что от мыльной воды щипало ногу. И все время, пока вокруг витали пары сиреневой свежести, пыталась прислушаться к себе. Услышать себя, свои желания. Голос этот оказался настолько глубоко закопан, что его тяжело было различить за настойчивым воплем совести: «Он не поспит, если тебя не будет рядом!»

По телу струилась вода, унося в слив не только пот и соль, но и усталость вперемешку со всеми сомнениями. Прикрыв веки и в очередной раз плеснув воды в лицо, Пейдж вспомнила, как днем Киллиан настойчиво завладел ее губами. Как усадил на стол, как отчаянно сжимал талию. Как у нее самой дрожало в животе от каждого его движения, и как сильно раздражал китель, который не давал почувствовать больше. Стать ближе.

Она плотнее свела бедра, на рефлекторном уровне желая усилить внезапную пульсацию между ног. Волна жара прокатилась по позвонкам и отразилась краснотой на щеках. Пейдж быстро выключила воду и выскочила из душа, тяжело дыша от одних лишь мыслей о том, почему Киллиан отменил приказ. Теперь спать рядом с ним и не касаться будет пыткой для них обоих. Больше не получится прикрыться маской официоза.

Что Пейдж четко поняла, когда завязывала пояс халата, накинутого на голое тело, – никогда и ничего ей не хотелось так, как касаний Киллиана. Его губ, жадности рук, тепла прерывистого дыхания на коже и неизменного запаха сандала. Выбор – это иллюзия. Ее сердце сделало выбор еще в тот день, когда впервые остановилось при взгляде на безупречного коронного обвинителя.

Она вернулась в комнату, на ходу просушивая полотенцем волосы. На ее кровати нагло уселся,