Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Что сказали полицейские Тампы?

— Что они расследуют, — ответила она. — Детектив Стоун сказал, что они следят за арт-рынком, вдруг кто-то попытается ее продать.

— Это маловероятно. Тот, кто ее украл, знает, что этого делать не стоит. Кто еще хотел эту картину, кроме твоего агента?

Босх знал, что кража одной картины, а не другой, указывает на иной мотив. Он не думал, что это преступление ради денег.

— Не могу никого припомнить, — сказала Жасмин. — Мало кто ее видел. Я редко принимаю гостей. Держусь особняком. Я не заметила пропажу, пока кто-то не пришел к входной двери, и, повернувшись, я увидела, что ее нет.

— То есть ты не знаешь, когда именно ее украли?

— Верно. Я знала, что она там, а потом ее просто не стало, понимаешь? Я нечасто бываю в гостиной. Я обычно в студии сзади, на кухне или наверху. В спальне.

Босх указал на большую лестницу.

— Когда ты поднимаешься в спальню, разве ты не заглядываешь сюда? Просто проверить?

— Я не пользуюсь этой лестницей, — сказала она. — Есть задняя лестница из кухни. Во всех старых домах в этом районе есть лестницы для прислуги.

— Понял. Что сказал детектив Стоун о времени кражи?

— Ничего. Они тоже не могут точно определить.

— Никаких следов взлома?

— Полиция ничего не нашла. Они думают, это моя вина.

— Почему?

— Я хожу туда-сюда между домом и студией. Иногда несколько раз в день. Не всегда запираю заднюю дверь. Иногда просто не делаю этого, думая, что сразу вернусь, а потом засиживаюсь в студии. Иногда работаю до ночи. В общем, полиция сказала, что, возможно, так картину и украли. Это была случайность. Кто-то зашел с Суонн, прошел через калитку во двор, нашел дверь открытой, вошел и схватил картину.

— Калитку ты не запираешь?

— Она запирается снаружи, но можно дотянуться и открыть замок.

Босх обдумал информацию, но не согласился с выводами местной полиции. Картина казалась целенаправленной целью, а не добычей случайной кражи.

— Больше ничего не пропало? — спросил он.

— Нет. То есть, я не заметила, чтобы что-то пропало.

— Где ты обычно оставляешь ключи от машины и сумочку в обычный рабочий день?

— Ну, ключи лежат в сумочке, и иногда я оставляю ее наверху, иногда на кухне. Все зависит от ситуации.

— Берешь ее с собой в студию?

— Почти никогда. Мне она не нужна. Я даже телефон туда не беру.

— И ее не трогали, не брали?

— Нет, только картину.

Босх задумался.

— Хочешь присесть, Гарри? — спросила Жасмин. — Или…

— Хочу увидеть задний двор, — сказал он. — И студию.

Жасмин повела его. Они прошли по коридору через кухню к задней двери. Снаружи была каменная дорожка через пышный зеленый газон к деревянной лестнице, ведущей в студию над гаражом. Босх остановился, осматривая двор. Он был идеально ухожен и окружен шестифутовой стеной, которая тянулась вдоль всей территории и соединялась со стенами гаража. Босх вспомнил, что в гараж можно попасть через переулок сзади.

Он подошел к деревянной калитке в стене. На внутренней стороне, в шести дюймах от верха, была защелка. Любой, кто выше пяти с половиной футов, мог легко дотянуться, открыть защелку и войти. К тому же саму стену несложно перелезть. Меры безопасности заднего двора были скорее сдерживающими, чем непреодолимыми.

— Пойдем наверх, — сказал он.

Жасмин снова повела его. Босх поднимался по ступеням медленно, колени ныли после пятичасового перелета в тесном кресле самолета.

Место, где Жасмин рисовала, было почти таким, каким он его помнил. Гостиная квартиры, переделанная в студию художника. Справа — верстак, на который Жасмин натягивала свои холсты, и стойка с красками и кистями. В дальнем конце комнаты, у окон, пропускавших утренний свет, стоял мольберт и место для рисования. На мольберте была работа в стадии эскиза — явно портрет ребенка, девочки с темными кругами под глазами. Босх узнал в ней Жасмин в детстве.

— Помнишь, как ты оказался здесь? — спросила Жасмин.

— Конечно, — сказал Босх. — Я все помню.

Он посмотрел на нее и ждал. Это было место, где она творила, где чувствовала себя в безопасности. Если она хотела что-то раскрыть, это было бы сейчас. Она посмотрела на свою незаконченную работу, затем на него.

— Ты спрашивал о деньгах — сколько стоит картина, — сказала она. — Дело не в деньгах. И даже не во взломщике. Эта картина… она изменила для меня все. Я нашла свое искусство. Нашла уверенность в том, что делаю со своей жизнью. Это портрет тебя, но и меня тоже. Выход из тьмы. Не знаю, имеет ли это для тебя смысл, но это…

— Имеет, — сказал Босх. — Я понимаю.

— Тогда ты понимаешь. Я должна ее найти. Должна вернуть. Не уверена, что местная полиция это понимает. Поэтому я позвонила тебе.

Она стояла на фоне света из окон.

— Я сделаю все, что смогу, — сказал он.

— Я тебе верю.

Она подошла, обняла его и прижалась головой к его груди.

— Ты, должно быть, устал, — сказала она. — Ты летел ночным рейсом. Я приготовила для тебя комнату, если хочешь отдохнуть.

— Мне хватит кофе, и я буду в порядке, — сказал он. — Хочу позвонить детективу Стоуну, сказать, что я займусь этим. Еще подумал, может, мне остановиться в отеле или где-то еще. Не хочу…

— Не глупи. У меня большой дом, тебе хватит половины верхнего этажа. Тебя не побеспокоят… если только ты сам не захочешь.