Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

Последнюю фразу она произнесла с чуть кривой улыбкой, которую Босх хорошо помнил.

В главном доме Жасмин готовила кофе, а Босх вернулся в гостиную, где изучил стену, на которой висела пропавшая картина. Вблизи он увидел пятна порошка для снятия отпечатков на штукатурке. Хорошо, что местные постарались, но он знал, что картину можно снять со стены, не касаясь ее. Он решил, что усилия криминалистов оказались напрасными.

Отвернулся и посмотрел в большое окно на улицу. Любой проезжающий мог увидеть картину и загореться ею. Сузить это до списка подозреваемых было невозможно. Он крикнул Жасмин, все еще находившейся в кухне:

— Были какие-нибудь камеры?

— Что?

— Камеры. Здесь или в домах на улице. Полиция проверяла?

— Проверяли. Детектив Стоун сказал, что ничего. Сливки и сахар?

— Черный подойдет.

Она вошла в комнату с дымящейся кружкой кофе.

— Должна была помнить. Без сливок, без сахара, — сказала она. — Дай остыть.

Она осторожно передала ему кружку. Ему хотелось сделать глоток, чтобы кофеин начал действовать, но он последовал ее совету и стоял, неловко держа кружку. На ней было написано «Girl Power»[49].

Он повернулся и снова посмотрел в окно, его взгляд упал на дом напротив. Еще один большой дом в стиле ремесленника с полной верандой. Но он был пуст. Ни занавесок на окнах, ни комнат за стеклом. На лужайке стояла табличка «Продается».

— Когда они съехали? — спросил он.

— Пару недель назад, — сказала Жасмин.

— Ты их знала?

— Не очень. Я держусь особняком. Знаю Пэта и Джорджа по соседству. Мы выпиваем на Рождество каждый год — чередуем веранды. У меня нечетные годы, у них четные. Но это все.

— У Пэта и Джорджа есть запасной ключ от твоего дома?

— Нет.

— У кого-нибудь есть?

— Только у моего менеджера.

— Думаю, мне стоит поговорить с твоим менеджером. Где он?

— Это она. Моника Тейт. Работает в галерее на МакДилл.

Босх сделал первый глоток кофе. Он был хорош, крепкий, и Босх чувствовал, как искра достигает его крови, начиная действовать.

— Хороший, — сказал он. — Моника сегодня там?

— Да. Галерея открыта с одиннадцати до трех, но она приходит раньше, чтобы заниматься делами.

— Тебе не нравится деловая часть?

— Нет, не нравится.

Босх сделал еще глоток.

— Тогда мне стоит туда съездить, — сказал он. — Можно взять это с собой, или у тебя есть стакан на вынос?

— У меня есть стаканы, — сказала она.

Босх последовал за ней в кухню и перелил кофе в пенопластовый стакан из кладовки.

— Как давно ты знаешь Монику? — спросил он.

— Около пятнадцати лет. Она изменила для меня все. Показала мои работы нужным людям, открыла галерею. Этот дом, все, что у меня есть, — благодаря ей.

Босх знал, что многие успешные художники с трудом принимают похвалу и деньги. Некоторым это неважно, другие жаждут этого. Он отнес Жасмин к первой категории. Вспоминая их прошлые встречи, он знал, что все, чего она хотела, — это остаться в комнате одной и рисовать.

— Не умаляй своих заслуг, — сказал он. — Я уверен, Моника хороша в своем деле, но все начинается с искусства, а это ты.

— Мило, что ты так говоришь.

— Какой у Моники процент?

— Тебе правда нужно это знать?

— Мне нужно знать все. Тогда я пойму, что важно.

— Она вычитает расходы галереи, доставку и берет двадцать пять процентов себе. Это стандартно.

— Ты знаешь, говорил ли с ней детектив Стоун?

— Да, ему пришлось, чтобы оценить утрату. Чем выше ущерб, тем серьезнее преступление, наверное.

— Да, так это работает. Какова была оценка?

— Восемьдесят тысяч. Но, знаешь, я никогда не продавала картину за такую сумму. Даже близко. Моника сказала, что она столько стоит, потому что это знаковая работа и часть личной коллекции художника.

— Она была застрахована на эту сумму?

— У меня общая страховка на все мои работы. Я не получу столько, если не найму адвоката. Страховая компания утверждает, что, поскольку картина висела в доме, она подпадает под страховку домовладельца, а не студии. Это часть обстановки дома, и максимальная выплата — двадцать пять тысяч.

— Это безумие.

— Скажи это им. Мне плевать на деньги. Я просто хочу вернуть картину. Я не могу работать с тех пор, как ее украли.

Босх кивнул. Он знал, что она хочет большего, чем «я сделаю все возможное». Она хотела обещания, что он найдет картину и вернет ее. Но он никогда не давал таких обещаний. Когда он работал по убийствам в Лос-Анджелесе, он слишком часто обещал скорбящим родителям найти убийц их сыновей или дочерей. Некоторые обещания он не выполнил, и они не давали ему спать по ночам.

— Хорошо, — сказал он. — Я еду к Монике. Сделай мне одолжение: не говори ей, что я приду.

— Не скажу. Но если ты думаешь, что она причастна, ты ошибаешься. Моника не предаст меня.

— Хорошо, что у тебя есть такой человек. Но я пока никого не подозреваю.

Босх поехал по Суонн до МакДилл и повернул на юг к авиабазе, давшей улице название. Из прошлых визитов он знал, что Тампа не зависит только от туризма, как многие города на побережье Флориды или в центре штата, где только культовый мышонок[50] мог привлекать людей в жаркие летние дни. Тампа была уникальной. Полуостров с видами на воду и красотой почти со всех сторон — он вспомнил это, проезжая по Бэйшор, набираясь смелости