Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Она не захочет. Это нарушит серию, которая у нее выставлена. Это может помешать продажам. Она говорит, что когда люди видят, что одна картина продана, им легче решиться купить свою.

— Не волнуйся. Я разберусь. Просто скажи Монике, чтобы она подготовила картину, и я ее доставлю. Я посплю час и заеду забрать. Можешь показать мне гостевую комнату?

Босх проехал по изогнутому мосту с Бэйшор, мимо больницы Тампа-Дженерал, на острова Дэвис. Он следовал указаниям приложения на телефоне. Они привели его по бульвару Дэвис, затем через другой мост, пересекающий канал, разделяющий два острова Дэвис. После моста был резкий поворот направо на Ладогу. Пол Данзигер жил по адресу Ладога, 520. Босх въехал на подъездную дорожку особняка в стиле «Унесенных ветром» с шестью двухэтажными колоннами спереди.

Он подъехал к мощеному кругу перед дверью. Несколько мгновений изучал фасад дома, прежде чем выйти.

Он достал картину с заднего сиденья и потащил ее к двери. Деревянный ящик, предназначенный для защиты картины при транспортировке, весил в двадцать пять раз больше самой картины. Босх запыхался, добравшись до двери.

Данзигер открыл сам. Мужчина около семидесяти, с полностью бритой головой, чтобы скрыть лысину. Он выглядел удивленным, увидев Босха.

— Вы не тот парень, что обычно, — сказал он.

— Я подменяю, — ответил Босх. — Оказываю услугу Монике.

— Помощь нужна?

— Справлюсь, спасибо.

— Сюда. Осторожно со стенами.

Данзигер повел Босха в дом, налево. Они прошли по короткому коридору через гостиную, где над камином и диваном на противоположной стене висели большие картины. Они не были кисти Жасмин Кориан. Это указывало Босху, что Данзигер, возможно, коллекционер многих художников.

Они прошли через двойные французские двери в другую гостиную, поменьше, но с большим камином и зоной отдыха перед ним. В дальнем конце комнаты, у окна с видом на залив, стояли письменный стол и стул. Босх видел машины, движущиеся по бульвару Бэйшор далеко на другой стороне.

Рядом со столом стоял трехногий мольберт без картины. Босх поставил тяжелый ящик с картиной на ковер, придерживая его одной рукой, чтобы тонкая деревянная упаковка не упала. Достал из кармана отвертку, которую дала Моника. Нужно было открутить два винта в верхней деревянной панели ящика, чтобы осторожно вытащить картину. Работая отверткой, он огляделся. На стене над диваном висели три картины одинакового размера, равномерно расположенные, все подписаны «Джаз» и, похоже, были частью серии портретов молодого человека в белой рубашке и галстуке. На стене над камином был большой холст с портретом Данзигера, изображающий его сильным и подтянутым, смотрящим вдаль на что-то значимое. Стена слева от Босха была закрыта бархатными шторами от пола до потолка.

— Похоже, у вас нет места на стене для этой картины, — сказал он.

— Просто поставьте на мольберт, — сказал Данзигер. — Когда буду готов, найду для нее место.

Босх перешел ко второму винту. Помедлил, прежде чем заговорить снова.

— Вы ведь встречались с Жасмин, верно?

Данзигер повернулся от своего портрета и посмотрел на Босха.

— Почему вы спрашиваете?

— Не хочу быть грубым. Увидел ваш портрет и вспомнил, что у вас были отношения.

— Это не ваше дело.

— Вы правы. Простите.

— Кто вы вообще такой?

— Друг Жасмин. Вот и всё.

— Мы встречались? Вы выглядите знакомо.

— Это вряд ли. Я из Лос-Анджелеса.

— Тогда занимайтесь своими делами.

— Вы правы. Мне определенно стоит это сделать.

Босх почувствовал, как деревянная планка освободилась, и вытащил ее за два винта. Затем достал из ящика завернутую в пузырчатую пленку картину через узкое отверстие. Опираясь упаковкой на ноги, он достал из кармана складной нож, разрезал скотч, скрепляющий пленку, и осторожно развернул ее. Держа картину между ладонями, как делала Моника, он подошел к мольберту и выставил картину. С холста на него смотрел глаз Жасмин между пальцами.

Босх отступил и мгновение разглядывал работу.

— Двадцать две тысячи баксов, — сказал он. — Много за то, что просто висит на стене.

— Это инвестиция, — сказал Данзигер. — Ее работы значительно выросли в цене со временем.

— Слышал, ее старые работы очень ценны. Жаль, что не вложился тогда. — Босх вернулся к ящику и начал собирать пузырчатую пленку. — Хотите оставить ящик? — спросил он. — На случай, если не найдете места и захотите хранить свою инвестицию?

— Я сказал, найду место, — ответил Данзигер. — Картину нужно видеть и ценить, а не прятать в чулан.

— Полностью согласен. Но если вы так думаете, почему штора закрыта?

— О чем вы?

— Штора.

Босх уронил пузырчатую пленку на пол и подошел к бархатной шторе. Он нашел за левым краем шнур и начал открывать штору.

— Оставьте это! — крикнул Данзигер.

— Я изучил ваш дом, прежде чем войти. В этой комнате нет окна на передней стене. Я кажусь вам знакомым, потому что…

Штора открылась, и на безоконной стене появилась пропавшая картина. «Страж». Босх мгновение смотрел на свой образ двадцатипятилетней давности.

— Не знаю, что вы задумали, — сказал Данзигер. — Но я хочу, чтобы вы…

— Человек жаждет того, чего не может иметь, — перебил его Босх. — Вы не могли иметь Жасмин, поэтому покупали ее картины. Она продавала вам все, кроме той, что висела у неё на стене. Вы её возжелали и взяли.

Босх снял картину со стены. Она была примерно того же размера, что и доставленная. Он отнес ее к ящику, обернул пузырчатой пленкой и надежно поместил внутрь. Данзигер просто смотрел.

— Что вы собираетесь делать? — наконец спросил он.

— Верну ее Жасмин, — сказал Босх. — А дальше спрашивайте у нее.

Босх закрутил верхнюю