Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Хелена тоже любила эту песню. Мыслями она вернулась в тот далекий день, когда Джони прислала ей запись, над которой только что завершила работу в студии. «Послушай», – сказала тогда Хелена своей маме, включив песню. И мама застыла, прижав руки к груди. Когда песня закончилась, она со слезами на глазах сказала: «Передай Джони, что я ей очень горжусь. Пусть обязательно зайдет, когда приедет».

Подростком Джони часто приходила к ним после школы. Мама Хелены научила ее играть на синтезаторе, читать ноты, пользоваться невероятным диапазоном своего голоса. Когда Джони исполнилось семнадцать, мама подарила ей на день рождения блокнот «Молескин», за который выложила целое состояние, вручив его со словами: «Для твоих хитов».

После смерти мама Хелены оставила Джони старый синтезатор и старинную деревянную шкатулку с нотами, по которым та в детстве училась нотной грамоте. Хелена собиралась отдать их подруге после похорон, но Джони так и не появилась.

В отличие от бьющихся в экстазе поклонников, Хелена стояла неподвижно. Если бы ее мама была до сих пор жива, она бы тоже скандировала имя Джони. Она бы забыла всю боль, которую причинила ей Джони, ни разу не позвонив и не заехав в гости во время ее болезни. Потому что ее мама всегда видела в ней только талант, красоту, ранимость и отсутствие уверенности в себе, полагая, что Джони нуждается в защите. Мама ее простила бы. Как и остальные.

Но не Хелена.

Она тряхнула головой и огляделась.

У входа, прислонившись к стене, стоял молодой человек. В отличие от остальных гостей, он не танцевал.

Это был Остин, с которым она познакомилась у барной стойки. И сверлил он взглядом своих льдисто-голубых глаз не Джони Голд.

Он смотрел на нее.

Хелена не отвернулась. В глазах парня читалось желание. Когда его взгляд скользнул по ее губам, Хелена почувствовала, как волна предвкушения и возбуждения толкнула ее в грудь.

И тут зал оглушила новая волна возгласов. Лес рук взмыл вверх. Напитки расплескались из взлетевших ввысь бокалов. Когда толпа отхлынула от сцены, Остин подошел к двери, открыл ее и приглашающим взглядом впился в Хелену.

Она бросила быстрый взгляд на подруг, плененных чарами Джони, и начала пробираться сквозь толпу. Ряды зрителей за ее спиной быстро сомкнулись.

Глава 14. Джони

Джони наклонилась к микрофону и под одобрительные крики и свист толпы осипшим голосом предупредила:

– Эта – последняя.

Здоровяк с густой волнистой шевелюрой, стоящий у самого края импровизированной сцены, протянул ей рюмку. Джони опрокинула ее, вытерла губы тыльной стороной ладони и вернула парню. Бросила взгляд на гитару и на мгновение замешкалась, словно вдруг забыла, где находится и как сюда попала. Зрители затихли. С отрешенным видом подняла глаза, в море незнакомых лиц выхватила взглядом стоящую в первом ряду Лиз и сделала шаг вперед.

Лиз, надежная как скала, стояла рядом. Она не даст упасть.

Джони не заслужила такую подругу. Когда она исчезала с радаров, Лиз не переставала звонить, писать сообщения и слать на адрес звукозаписывающей студии баночки с витаминами и биодобавками в надежде, что они найдут адресата.

В перерывах между турами Джони периодически жила у Лиз и Патрика, появляясь на пороге их дома выжатая как лимон и окончательно павшая духом. Первые сутки она обычно отсыпалась в подготовленной подругой постели, окутанная ароматом свежесрезанных цветов, которые Лиз оставляла в вазе на подоконнике. Когда Джони, отдохнувшая, наконец выходила из комнаты, ее объятий уже ждали дети Лиз. Им не терпелось похвастаться своими достижениями: падкая на похвалу Иви демонстрировала новые танцевальные движения, а Дэниел скромно протягивал очередной пояс по карате, сгорая от желания показать себя в деле. Джони всегда умиляло, как его маленькие кулачки и ножки нещадно колотили по диванным подушкам. По вечерам Патрик готовил сытный ужин из собственноручно выращенных зимой корнеплодов; потом они сидели допоздна, слушая малоизвестные альбомы, а Лиз над ними подтрунивала, прикрывая ладонью рот, чтобы они не заметили, как она зевает.

Лиз давно уговаривала Джони купить дом в деревне, куда бы она могла возвращаться между турами. Дом, в котором выросла Джони, продали лет десять назад, сразу после смерти бабушки…

Лиз с озабоченным видом тоже сделала шаг вперед.

– Джони?

Подруга чуть вздрогнула, затем кивнула, давая понять, что все в порядке. Струны застонали в ее руках. Три ноты. Пауза перед рывком. И Джони запела.

Бешеный поток энергии, порожденный бурлящим коктейлем эндорфинов и алкоголя, захватил певицу и вознес на гребни звуковых волн.

Лиз с облегчением улыбнулась.

Джони не переставала двигаться в такт музыке. На лбу выступили капельки пота. Даже внутренняя поверхность бедер покрылась испариной. Она пела, слегка подавшись вперед. Распущенные волосы подрагивали при каждом движении.

«Я высоко лечу, касаясь облаков», – пела она, выталкивая звуки всей диафрагмой под переборы струн.

Несколько человек с раскрасневшимися лицами, в прилипших к разгоряченным потным телам футболках, двигались в такт словам, высоко подняв руки.

Джони наклонилась к микрофону. «Им не дано понять: полет мой завершился».

Мгновение – и прозвучал финальный аккорд. Сделав глубокий вдох, она подняла голову и, почти касаясь губами микрофона, прошептала: «Я падаю…»

Угасла последняя нота, еще недавно глубокий звук ушел в пустоту. Душу защемило от тоски. В полной тишине Джони склонила обессиленно голову, и волосы черным занавесом упали на лицо.

Зал взревел.

Публика разразилась оглушительными рукоплесканиями. Джони опустила глаза – на несколько мгновений она позволила себе окунуться в аплодисменты незнакомцев, наслаждаясь триумфом. На короткий миг их связала музыка. Ее переживания, облаченные в слова, вылились наружу и попали этим людям в самое сердце, подобно рассекающему темноту снопу искр. Она уже давно не выступала в камерной обстановке, когда до зрителя было буквально рукой подать. Никаких тебе софитов, сценических костюмов и больших экранов.

Она медленно подняла голову, одарила присутствующих улыбкой и, обводя взглядом зал, почувствовала, как ее укутывает искрящаяся теплая волна. Продолжая скандировать ее имя, Мэгги и Лиз хлопали в ладоши как сумасшедшие.

Джони подошла к микрофону и низким голосом сказала:

– Спасибо за теплый прием. – Затем она сняла гитару и протянула ее улыбающемуся во весь рот музыканту.

– Просто невероятно! – воскликнула Лиз, обняв Джони.

– Равных тебе нет! – восторженно согласилась Мэгги.

На какое-то мгновение, в объятиях подруг, еще ощущая внутри отголоски собственных песен и бурление энергии в зале, Джони показалось, что все в жизни не так уж и плохо. Даже почти идеально. Она подняла взгляд на подруг… и, нахмурив брови, озабоченно спросила:

– А где