Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

В ярко-желтом платье Мэгги выглядела сногсшибательно. Хелена, с ног до головы пропахшая Остином, почувствовала себя грязной.

Мэгги аккуратно извлекла из упаковки тест-полоску и руками разгладила на кровати листок с инструкцией. Быстро пробежав по нему глазами, она сняла с полоски колпачок и проинструктировала подругу:

– Эту часть надо подставить под струю.

Хелена с подавленным видом зашла в примыкающую к спальне ванную комнату. Оставив дверь полуоткрытой, она четко выполнила указания Мэгги, по неосторожности подставив под теплую струю еще и пальцы. Закончив, положила полоску на бочок унитаза, вымыла руки и протерла их полотенцем.

– Засекаю три минуты, – предупредила Мэгги, включая секундомер на телефоне.

Хелена почувствовала, как гулко бьется пульс в ушах. Через три минуты решится ее судьба. Нестерпимо захотелось пить. Если она сейчас же не сделает глоток, то умрет.

В чертовой ванной комнате стакана не оказалось. Хелена опрометью бросилась к рюкзаку и, вытащив дрожащими руками бутылку, жадно сделала большой глоток прямо из горла; струйки воды побежали по подбородку.

– У меня есть вопросы, – сказала Мэгги.

– Твои проблемы. – Хелена расхаживала по комнате, в которой из мебели были только две кровати и деревянный стол.

– Нам нужно чем-то занять себя еще две минуты и тридцать четыре секунды. Я спрошу, что успею. Договорились?

Хелена с подозрением посмотрела на нее.

– И больше к этой теме мы никогда не вернемся? Обещаешь?

– Только если ты сама не захочешь.

– Не захочу.

– Что ж. Тогда первый вопрос – сколько задержка?

Хелена возобновила хождение по комнате.

– Восемь дней.

– Восемь?! – громко переспросила Мэгги.

По циклу Хелены можно было сверять часы. Двадцать девять дней. Овуляция – на пятнадцатый. Повышенная нервная возбудимость – с двадцать седьмого по двадцать девятый. Потом – критические дни. У нее никогда не было задержек.

От окна до двери – шесть шагов. Поворот. Еще шесть – обратно. И все сначала.

– С чего ты вообще взяла, что залетела? Ты же предохранялась? Или…

– Или. Я бросила пить таблетки. – Мэгги показалось, что Хелена посмотрела на нее даже с каким-то вызовом.

– Но ты же всю жизнь предохранялась!

– Ага, я ведь гуру контрацепции. Даже не начинай. – С шестнадцати лет Хелена пила таблетки и пользовалась презервативами. Детей она не хотела, поэтому упрекнуть ее в наплевательском отношении к этой деликатной проблеме никто не мог.

Мэгги смотрела на подругу, вытаращив от изумления огромные карие глаза.

– Что заставило тебя перестать их пить?

Ну вот, дошли до главного вопроса. Вопроса, который Хелена до сих пор боялась задать даже себе.

– Сколько времени? – рявкнула Хелена.

Мэгги бросила взгляд на телефон.

– Еще минута сорок.

Хелена резко остановилась и плюхнулась на край кровати, заставив содержимое рюкзака подпрыгнуть.

– Я… я не знаю. – Нужные слова не находились. По крайней мере, такие, которые могли бы внести хоть какую-то ясность. – Понимаешь, Мэгз, что-то изменилось. Сама не знаю, как объяснить – тебе, себе, остальным.

– Это как-то связано с Робертом?

О Роберт! Ее Роберт. Ее красивый, веселый, добрый бывший жених. Роберт Лаут, до встречи с которым довольная Хелена жила, не зная забот. А потом появился он. И все перевернулось с ног на голову. Она буквально сходила по нему с ума. И он отвечал взаимностью. Дети им были не нужны, и Хелена даже убедила себя, что проживет с Робертом всю оставшуюся жизнь. Сказка закончилась два года назад, когда одним прекрасным воскресным утром они, как обычно, пили в постели кофе, обложенные газетами и усыпанные крошками от круассанов. Роберт, поставив кружку на стол, сказал: «Я хочу с тобой серьезно поговорить». Хелена тоже поставила на стол кружку и подумала: Вот оно. Сейчас он сделает предложение.

«Знаешь, я передумал. Я хочу детей», – огорошил он ее.

Если бы он ей тогда сказал, что изменил, удар получился бы не таким сокрушительным. Они бы нашли выход из ситуации. Справились бы. Но когда речь заходит о том, чтобы обзавестись детьми, тут вариантов не так много: либо они тебе нужны, либо нет.

А Хелена для себя все решила давным-давно: детей в ее жизни не будет.

Разрыв был крайне болезненным. Они продолжали любить друг друга. Взаимное притяжение не ослабло. Просто в их картинах будущего не находилось места друг для друга. Хелена полностью отдалась работе, тусовкам и другим мужчинам.

А год назад раздался звонок, которого она так боялась. Роберт сообщил, что встретил другую женщину. Она ждет от него ребенка, и они готовятся к свадьбе.

«Было бы неправильно, если бы кто-нибудь другой рассказал тебе. Поэтому решил позвонить», – сказал он ей тогда.

Мэгги присела на кровать рядом с подругой и взяла ее за руку.

Хелена произнесла:

– Я видела фотографию Роберта с дочкой. Она ангел. Тот же нос, тот же цвет волос, такой же смешной «вдовий мыс». Господи! Я словно увидела портрет нашего с ним нерожденного ребенка.

Мэгги сжала ее пальцы.

– Я всегда знала, что из Роберта получится замечательный отец. Так оно и вышло. Только вот не я мать его ребенка.

Хелена выдернула ладонь из руки подруги и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Она открыла окно и впустила в комнату холодный горный воздух.

– На тебя тогда много всего навалилось. Роберт стал отцом… – начала Мэгги. – Твоя мама доживала последние дни…

Хелена кивнула. Мама умерла десять месяцев назад, и горе девушку почти сломило. Всю силу любви к близким мы осознаем только тогда, когда понимаем, что больше никогда их не увидим. Что придется жить в мире без них. Необратимость случившегося и горькая безысходность поглотили Хелену. Она поняла, что ничего не исправить, не изменить, и торговаться бесполезно. Этот бой она проиграла. Мама умерла, и ничто никогда не вернет ее обратно. Горечь потери оказалась чудовищно сильной и разрушительной. От безысходности Хелена потерянно бродила по улицам Бристоля и, вглядываясь в лица прохожих, думала: А вы теряли родных и близких? Научите жить дальше.

Хелена посмотрела на Мэгги.

– Когда мама умирала, единственное, что я могла сделать, – взять ее за руку и не отпускать. В последние мгновения жизни все остальное становится неважно. Главное – чтобы было кого взять за руку. Я не могла облегчить ее страдания, не могла отсрочить смерть. Но я могла держать ее руку в своей. Понимаешь? Я ее дочь, и, когда она уходила, я была рядом. – Хелена прерывисто вдохнула. – Когда придет мой черед умирать, я хочу, чтобы рядом был человек, который будет держать меня за руку.

Мэгги прикусила губу. Если она расплачется, все, пиши пропало. Хелену тогда прорвет, и одному богу известно, к чему