Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

садилась за стол и ставила на него подбородок, чтобы оказаться примерно на том же уровне, где стоял телефон Эйдена, и пыталась вспомнить, что испытывала тогда не физически, а эмоционально. Удушающий страх из-за того, что оказалась в капкане. Кинжал предательства. Я говорила себе, что никогда не оправлюсь от этого кошмара, но потом вспоминала, что в этом доме происходили и более ужасные события. Мне хотелось сказать Эйдену, что я его прощаю; мне хотелось сказать ему, чтобы отвалил от меня и сдох.

Когда он пришел забрать меня на заседание книжного клуба, я не сказала ни того, ни другого. Только «привет» и «нет, я надела две пары носков и могу идти сама» в ответ на предложение донести меня до гаража на спине.

У себя в квартире Эйден вместо вина налил мне чая со льдом, поставил на кофейный столик и хотел было сесть, но тут, похоже, решил, что должен сделать официальное заявление.

– Я понимаю, что ты захотела проводить заседание клуба здесь, поскольку Садик перевозбуждается, когда я поднимаюсь к вам. Но можешь не волноваться: ничего другого у меня на уме нет.

– Нам нужно уединенное место, чтобы поговорить, – сказала я. – К тому же я бы предпочла секс здесь, а не там.

У меня не было намерения взрывать Эйдену мозг, но на миг я всерьез испугалась, что у него случился удар. Он быстро заморгал, потом нахмурился, а затем испустил звук, похожий на нечто среднее между икотой и кашлем.

– Разумеется, нам необязательно заниматься сексом, если ты не хочешь, но с нами поступили несправедливо. У меня такое чувство, что Они обманом лишили нас чего-то хорошего, превратив это в ужасное. Даже если мы переспим всего раз, чтобы уравновесить ситуацию, мне кажется, нам станет лучше. Потому что теперь это будет только для нас. – Начала я очень спокойно, но к концу тирады уже с трудом выговаривала слова.

И оказалась не готова к реакции Эйдена на мое предложение. Я и представить себе не могла, что он упадет на колени между кофейным столиком и диваном и заплачет. Причем не просто уронит пару слезинок, а сорвется в надрывные, страдальческие рыдания. Такие же, каким я предавалась в душе.

– Ничего, если я сяду рядом с тобой?

Он не возражал, поэтому я сползла с дивана и положила руку ему на спину. Поскольку Эйден не отстранился, я принялась похлопывать его по спине, пока он продолжал плакать.

– Прости меня, – выдавил он между рыданиями.

До того времени я думала только о том, каким болезненным было исполнение Их воли для меня. Мне даже в голову не приходило, насколько мучительным это было для него, но могло ли быть иначе? Ему пришлось совершить по отношению к другому человеку то же самое, что проделали с ним. Он, конечно, вызвался добровольно, но вряд ли поступил так ради себя. Он лишь пытался защитить меня от Густава.

– Ты можешь сказать мне «нет». Ты всегда можешь сказать мне «нет». – Сейчас мы оба должны были решать сами за себя.

– А если я не хочу говорить тебе «нет»?

– Тоже не страшно.

– Ты не понимаешь.

– Чего я не понимаю?

– Я не хотел, чтобы все случилось именно так, но хотел этого.

Я обдумала его слова, а он выпрямился и рукавом рубашки вытер лицо. Моя ладонь неподвижно лежала у него на спине, но я ее не убирала.

– Она дала мне гребаную виагру, – признался он.

– Ясно.

– Нет, она дала мне таблетку, но я ее не принимал. Какая гадость.

– Может, и не гадость. – Я не знала, как к этому относиться.

– А по мне, именно так. – Он еще раз вытер лицо и встал, обогнул кофейный столик и направился в ванную. Через несколько минут он вышел оттуда почти спокойным.

– Дело в том, – начал он, – что я хотел… хочу тебя. Не насильно, а по-настоящему. Я собирался отключиться, но не сумел. Потому что хотел тебя.

– Сожалею.

– О чем?

– Что ты так расстроился. И я пойму, если ты больше не захочешь близости.

– Я такого не говорил, но ты имеешь право знать, в каком я раздрае.

– Раз уж у нас заседание книжного клуба, знаешь, какая моя любимая часть «Отеля “Нью-Гэмпшир”»? – спросила я.

– Нет. Расскажи.

– Мне нравится, как Сьюзи трансформируется, превращаясь в медведя. Обожаю трансформации. Будучи Сьюзи-девушкой, она испытывает комплекс неполноценности и боится опасности. Потом она становится медведем, благодаря чему делается смелее и сильнее. В таком образе ей спокойнее. Позже она превращается в человека в костюме медведя, а не в настоящего зверя. Считается, что костюм – это ложь, но порой костюм надеваешь, чтобы стать самим собой, не меньше. Переодеваясь медведем, Сьюзи возвращается к самой себе, открывается любви. И, проносив этот костюм достаточно долго, она снова становится собой. Сьюзи-девушкой. Но более сильной, смелой и любящей.

Эйден отодвинул от дивана кофейный столик и на четвереньках пополз ко мне.

– Иди сюда, медведь. – Я расставила колени, чтобы он мог поместиться между них передо мной. Потом обхватила его руками и крепко обняла. Он вздохнул, потираясь головой о мое плечо.

– Можно тебя поцеловать? – спросил он. – Потому что в прошлый раз ты не хотела.

– В прошлый раз было другое дело. Сейчас все это ради нас.

Я поцеловала его словно впервые, потому что так и было нужно. Нам приходилось начинать заново: прежние отношения сгорели дотла. А новые, которые мы возводили на пепелище, не были ни милыми, ни простыми, ни нежным. Снимая с меня рубашку, он оторвал пуговицу. Я сломала ноготь о молнию на его брюках.

Эйден навалился на меня, как медведь, будто намеревался заломать. Плакал и целовал меня, словно редкую драгоценность. Умолял произносить его имя, его настоящее имя, и оставил щетиной раздражение на коже, которое я чувствовала всю следующую неделю.

Он умел мгновенно надевать презерватив, но оторопел, когда я толкнула его на спину и оседлала. Собираясь простить его, где-то на полпути к этому я дала ему пощечину. Не легкую левой рукой, а размашистую правой, отчего у меня болезненно запульсировало запястье. Удар получился довольно крепким, и на глазах у Эйдена выступили слезы, но он только сказал:

– Правильно. Можешь побить меня, если тебе станет от этого легче.

Никогда в жизни я никого не била, и не ему мне хотелось причинить боль, а тому ровному голосу и черному квадрату на экране компьютера, однако в пределах досягаемости был только Эйден.

Но я не могла выносить его взгляд, поэтому закрыла ему глаза ладонью. Он потянулся к моей руке, чтобы убрать ее, но я возразила:

– Нет, Бернест, ты должен довериться мне.

И он доверился.

Потом