Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Ты действительно хочешь прекратить или просто так говоришь? – На меня он не смотрел.

Вопрос поставил меня в тупик. Я сама не понимала, почему так сказала, – хотела доказать себе, что достаточно сопротивлялась? Запомнить, что все случилось против моей воли?

– Нет, правда, пожалуйста, я хочу, чтобы ты прекратил.

Он скатился с меня и сел. Несколько мгновений мы сидели на краю кровати. Эйден вспотел и часто дышал. Я напрягала чуть ли не каждый мускул в теле, пытаясь не дрожать, не развалиться на части.

– Они в итоге приставили тебе пистолет ко лбу, чтобы принудить к этому? – спросила я, силясь отыскать внутри гнев, однако ощущала только засасывающую воронку страха и безысходности. Хороший же союзник вышел из Эйдена.

– Прости. – Казалось, он сдерживает слезы. – Прости. Я не смогу ничего сделать, если ты будешь сопротивляться по-настоящему. Просто не смогу.

Не знаю, сколько мы так просидели, отделенные друг от друга, молча, но потом тишину прервал звук отпираемого засова. Эйден встал и сделал шаг туда, где на стуле была свалена его одежда. Дверь чуть приоткрылась.

– Ты еще не закончил? – спросила Исабель.

Густав заржал.

– Пошевеливайся, или я пришлю кого-нибудь попроворнее. – Голос Исабель звучал мягче, чем обычно, как в ту ночь, когда она рассказывала мне о своей сестре. В ту же ночь, когда она выпорола меня. Мягкость в голосе ничего не значила.

– Обещаю тебе, что буду попроворнее и отдеру маленькую сучку как надо, – с явной ухмылкой глумился Густав.

Потянувшись за рубашкой, Эйден обернулся и посмотрел на меня впервые с тех пор, как мы разделись. Не просто посмотрел, а увидел меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой уязвимой, сидя голышом на кровати и слушая, как мордоворот в подробностях расписывает, что собирается со мной сделать. Я не плакала, но не знала, долго ли еще смогу сдерживаться.

– Твою мать. Дай мне гребаное время. – Эйден подошел к двери и захлопнул ее. Потом вернулся к кровати и сел между мной и камерой.

– Нет, Беатрис, Они не приставляли пистолет к моей голове. Они держат пистолет у твоей головы. Ты его не видишь, но он там. Если сюда войдет Густав и ты будешь с ним бороться, тебе придется очень худо. И я не знаю, что мне делать. Скажи сама.

– Просто закончи с этим поскорее, пожалуйста, – прошептала я. Микрофон на телефоне Эйдена, может, и был выключен, но я не хотела, чтобы Исабель и Густав слышали меня. Потом, чтобы убедить саму себя, добавила: – Я даю тебе разрешение.

Я снова легла на спину, но Эйден покачал головой:

– Перевернись. Поверь мне, лучше, если тебе не придется смотреть на меня или чувствовать мое дыхание на щеке.

Я послушалась, потому что это был голос опыта: Эйден знал, что я испытываю, едва ли не лучше меня самой.

Не желая, чтобы Они видели мои слезы, я отвернула лицо от камеры, но Эйден ухватил меня за волосы, поднимая голову и поворачивая мое лицо к камере, что показалось мне самым жестоким предательством на свете.

– Прости, но тебе нельзя скрывать лицо. В этом вся суть.

– Твою мать, нельзя ли поскорее? – процедила я сквозь стиснутые зубы и попыталась отползти от него. В ответ Эйден схватил меня за бедра и выпрямил мне ноги. Он как будто вколачивал меня в матрас, но теперь хотя бы дело пошло быстрее. С десяток грубых толчков, и все закончилось.

Я перекатилась в сторону, перепачкав одеяло, но мне нужно было отодвинуться, чтобы он меня не касался. Он, видимо, понял это, потому что встал и подошел выключить камеру. Потом, совершенно голый, постучал в дверь. Исабель распахнула ее целиком и воззрилась на нас обоих, освещенных безжалостной верхней лампой. Я прикрылась подушкой, ожидая услышать очередную мерзость Густава, но мордоворота там уже не было: видимо, Исабель его отослала. Когда она протянула руку, Эйден положил ей на ладонь телефон.

– После того как отправишь Им запись, удали ее, – попросил он.

– Не лучшее твое представление, а?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Лучше избежать утечки.

Я подумала о видео с похищением Нестора, с убийством Ли Сюэ. Теперь у Них была и запись со мной. С помощью которой Они могли мучить меня и манипулировать мной.

Исабель, ничего не ответив, закрыла дверь, но, по крайней мере, не заперла. Впрочем, я не могла уйти, но Эйден мог, и тогда я останусь одна. Вместо того чтобы одеться, он вернулся к кровати и сел. Не рядом со мной, но все равно слишком близко.

– Прости меня, – произнес он.

– Уходи.

– Пожалуйста. Ты имеешь право злиться. Я пойму, если так и будет. Я знаю, каково это. И если тебе обязательно надо ненавидеть меня, я тоже пойму. Но, пожалуйста, не навлекай на себя беду.

Я действительно злилась, хотя не знала, ненавижу ли Эйдена. Мне хотелось этого: ненависть открывала широкие возможности. Сколько раз я сдерживалась, стараясь быть с ним помягче?

– Прости меня, – повторил Эйден.

– Перестань извиняться. «В этом вся суть», верно?

– Нет. Вся суть в унижении. Так Они доказывают свою власть над тобой. Заставляют тебя выполнять Их команды, чтобы показать, на что способны. Они заставили меня выполнить приказ, и за это я прошу прощения.

Поскольку Эйден никак не уходил, я отправилась в ванную, чтобы смыть с себя эту мерзость. Даже волосы хотелось помыть, потому что он их касался. Никогда я не чувствовала себя настолько грязной. Надраившись с ног до головы, я еще долго стояла под душем и рыдала. Теперь у меня появились новая запись для календаря на страницах «Крошки Доррит» и новый повод для беспокойства: обратный отсчет до предполагаемого дня цикла.

Выйдя из ванной, я обернула волосы полотенцем и закуталась в халат. Эйден, полностью одетый, сидел за столом. Судя по виду, он разделял мои чувства, что меня взбесило. Какое право он имеет выглядеть таким израненным и опустошенным?

– Почему ты все еще здесь? Забыл, где выход? – рявкнула я.

Протопав через комнату, я распахнула дверь с такой силой, что она ударилась в ограничитель и отскочила мне в руку, отчего в запястье стрельнула боль.

– Возьми, Беатрис.

Я отвернулась, когда Эйден подошел к двери, но он схватил меня за руку и попытался что-то вложить в нее.

– Пожалуйста, возьми это. И не показывай Исабель.

Я сжала кулак, отказываясь принимать от него что бы то ни было, и какой-то предмет упал на пол. Эйден не стал его поднимать и вышел, закрыв дверь, но не заперев ее.

После того как он скрылся с глаз, я посмотрела, что он пытался мне всучить. Упаковка контрацептивов