Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Что скажешь? Думаешь, она хорошо сосет? – спросил он у Лазло.

– Оставь ты ее в покое. Ей надо работать.

– Ну так как? – Густав уставился на меня со своей обычной мерзкой улыбочкой. Я вспомнила рассказ Эйдена о клиентах, которых интересовал не секс, а издевательства. – Ты хорошо сосешь?

Я подумывала ответить «Вероятно, не так хорошо, как ты», но последовала совету Эйдена. Не высовывайся. Держи рот на замке. Делай все необходимое, чтобы выжить. Доверяла я Эйдену или нет, но он выжил. И я ответила:

– Нет. – Жажда жизни оказалась сильнее, чем желание, чтобы последнее слово осталось за мной.

Лазло засмеялся, и через мгновение Густав тоже.

Я вернулась в кухню, где накрошила овощи, нарезала сосиски и высыпала в большую сковороду «Ле крузе», чтобы обжарить. Но забыла налить оливковое масло. Пришлось выложить ингредиенты. Я достала масло, налила его в сковороду и поставила на конфорку. Но забыла ее включить.

Следовало сосредоточиться на работе, но в мозгу непрерывно крутились ужасы, которые теперь, когда Густав получил свободу действий, стали более чем вероятными. Перед глазами у меня стояла картина, как он поднимается наверх и открывает дверь. Еще страшнее было представлять, как мордоворот делает это снова и снова, а я нахожусь полностью в его власти.

Но ужаснее всего была мысль о том, что он может сделать с детьми. Мы для Густава как шведский стол: пленники, которых можно терзать без всяких последствий.

Кто его остановит – Исабель? В бытность императрицей она уже попробовала пойти против Них, но была жестоко избита. Эйден? Густаву достаточно поменять дверные коды, и садовник на этаж не попадет. Лазло? Этот готов стоять в стороне и не обращать внимания на бесчинства Густава.

Я была одна. И только я могла что-то предпринять. Не это ли имел в виду Эйден, когда говорил: «Делай все необходимое, чтобы выжить»?

Глава сорок вторая

– Что готовишь на обед? – поинтересовался Лазло от двери кухни.

Я стиснула кулаки, чтобы не дрожали руки.

– Пасту. С куриными сосисками.

– Вроде бы аппетитно.

– Вы остаетесь? – спросила я.

– Он говорит, да. Знаешь, он просто дурака валяет с тобой. Ничего серьезного.

Лазло улыбнулся мне так, словно чего-то ждал. Чтобы я улыбнулась в ответ? Вряд ли бы у меня получилось. Не дождавшись ответа, он пошел дальше по коридору, и я услышала, как закрылся замок в туалете.

Сковорода «Ле крузе» выглядела превосходно: красная эмаль, сияющая на огне, массивный чугун. Однако, кроме того что в ней кипело оливковое масло, она была слишком тяжелой, особенно для моей правой руки со слабым запястьем. В сушилке стояли сковородка поменьше и среднего размера ковшик – те, что я когда-то использовала в качестве гантелей. Я подняла две пустые емкости за ручки и подержала их немного, стараясь собраться с силами. Потом поставила ковшик обратно в сушилку: сковородка удобнее лежала в руке.

Все были на местах. Джеки и Садик наверху. Эйден на улице. Исабель в своей комнате. Лазло в туалете. Густав в гостиной. Беатрис в кухне. Одна.

Я попыталась визуализировать задачу точно так же, как с чашкой кофе, но не смогла. Мозг просто наблюдал, как двигается тело, но не управлял им. Внутренний голос молчал, словно я отступила в дословесный период. Эйден говорил, что ради выживания надо «отключаться», и я последовала его совету: отключила те части своей натуры, которые не требовались для предстоящей задачи. Все то время, пока я выжидала, стало подготовкой к этому моменту. Каждая мысль о насилии, которая приходила ко мне с тех пор, как меня привезли в этот дом, служила тренировкой. Я уподобилась луковице, и страх снял с меня шелуху милой, цивилизованной Беатрис. Сердцевина же оказалась неотесанной и дикой. Я превратилась в доведенное до отчаяния животное с единственным стремлением – спастись.

Как можно быстрее я направилась в гостиную, изо всех сил стараясь ступать бесшумно – что довольно просто, когда тебе не позволено носить обувь.

Густав навис над своим телефоном, кружка с кофе стояла на столике. Он не обернулся и не поднял головы. Я обеими руками замахнулась сковородкой и обрушила дно ему на макушку. Мордоворот закряхтел и повалился вперед, но усидел в кресле. Мне не хотелось оставлять работу незаконченной, и я повернула ручку сковороды в ладони. При втором ударе кромка посудины раскроила Густаву череп.

Кровь обрызгала потолок, залила мне руки и лицо: горячо, липко и ужасающе интимно. Теперь, когда я пролила кровь Густава, мы с ним навсегда связаны. Телефон вывалился у него из рук на ковер, потом и сам Густав последовал за ним и грохнулся ничком.

Я поставила сковороду на столик возле его кружки с кофе и принялась за дело. Телефон отскочил к дивану, в пределах досягаемости, и я подняла его и сунула в карман фартука. Потом я перекатила тушу в луже крови, расползающейся вокруг головы и впитывающейся в ковер. Ключей не было. Видимо, они у Лазло. Напряженно прислушиваясь, не приближаются ли шаги, я вынула из кобуры под мышкой Густава пистолет и проверила его. Девятимиллиметровый «ругер». Не та модель, из которой отец однажды заставил меня стрелять в собственное лицо, прикрепленное к арбузу, но подобная. Обойма, спусковой крючок, затвор, предохранитель. Густав держал в патроннике пулю. Я сняла оружие с предохранителя, вышла из гостиной и направилась по коридору мимо кухни.

Открыв дверь туалета, Лазло заулыбался мне. Он продолжал улыбаться, даже увидев, что я направляю на него пистолет.

– Ух ты, поиграем? Что это Кайл задумал? – Похоже, мордоворот решил, что это шутка.

Он не потянулся за своим пистолетом, но руки у меня так дрожали, что я, вероятно, не казалась ему опасной. Почему выстрелить труднее, чем шарахнуть по голове сковородой? Я сделала шаг вперед и уткнула дуло в грудь Лазло.

– Ты хорошая девочка, Беатрис. Ты меня не убьешь, – проговорил он.

Я выстрелила в упор, проделав черную дыру в середине его груди, в результате чего из спины брызнул фонтан крови и залил весь туалет. Мелькнула мысль, что на лицах у нас, должно быть, отображается одно и то же – шок, – но после того, как Лазло упал на пол, я уже не тратила времени на какие бы то ни было чувства. Если смерть Мину меня опустошила, то сейчас я сама стремилась к опустошению. Я и была пуста, только потому и оказалась способна на такое.

Обшарив карманы Лазло, я нашла ключи, пистолет, бумажник и мобильник. Потом побежала в кухню и нажала на переключатель интеркома.

– Садик, Джеки. Подойдите в столовую. Прямо сейчас. Скорее!

– Я уже здесь. Она идет, – ответил Садик.

– Вы поместитесь в кухонный подъемник?