Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

Но ни на одном из них не было следов Джесси.

Зато было много разных видов жизни. Насекомые, растения, какие-то существа, чего я раньше никогда по-настоящему не замечала.

Жизнь! Я вдруг поняла, что молюсь жизни на земле, как раньше молилась небу и дождю. Жизнь на земле. Сохрани Джесси жизнь. Покажи нам, где она. Умоляю тебя, Жизнь, пусть она останется в живых.

Мы смотрели, шли дальше. Солнце уже садилось, облака стали менять цвет. Скоро стемнеет. Мое сердце угасало вместе с солнцем. Если не найдем ее до наступления темноты… У меня от усердия болели глаза, они столько всего увидели, но это никак не вело к Джесси. Я коснулась пальцами век и на секунду их прикрыла. На меня навалилась жуткая усталость, хотелось лечь на землю и заплакать. Я открыла глаза и увидела Рехарта, он уже поднялся на вершину кургана. Стадо куду убегало от него вниз по склону. Один куду с большими рогами не побежал. Просто стоял, уставившись на Рехарта, поблескивая рогами, а остальные ускакали прочь. Рехарт поднимался на вершину холма спиной к ним. Бегущие куду подошли к дереву гуари, росшему между двумя большими камнями, и внезапно остановились. Они повернулись и побежали прочь от дерева, обратно к Рехарту. Большой куду фыркнул, и стадо снова побежало вниз, но уже по склону, подальше от дерева.

Я подняла руку и крикнула:

– Хенк! Пит!

Канемайер был ближе всех. Я сказала ему, что увидела: куду испугались дерева.

– Они там что-то увидели или унюхали, – сказала я.

Он передал по рации Рехарту:

– Большое дерево гуари, к юго-западу от вас.

Я смотрела, как Рехарт спускается с холма. Скользит на бегу на рыхлом гравии. Вот он исчез за скалами у гуари. Канемайер и Пит уже бежали вверх по склону.

Потом из-за скал показалась голова Рехарта. На руках он нес тело.

Было слишком далеко, точно сказать я не могла, но знала: это Джесси.

Он что-то кричал. Добровольцы у подножия холма побежали ему навстречу и вскоре тоже начали кричать, но я не слышала, что именно. Потом те, кто был ближе, услышали крик, он разнесся по всему вельду, между терновником и камнями, и, наконец, достиг моих ушей:

– Она жива. Жива!

Глава восемьдесят четвертая

Я склонила голову в знак благодарности.

Спасибо тебе, Дождь, за то, что скрыл ее следы.

Спасибо тебе, Жизнь, за то, что не дала ей умереть.

Спасибо, что показали нам, где ее найти.

Слезы текли по моему лицу, тут ко мне подошла Хэтти, мы обнялись и заплакали вместе.

Затем, пробираясь на каблуках между колючками, к нам присоединилась Кэндис. Ее ноги были исцарапаны, на перепачканном грязью лице тянулись бороздки от слез, но она улыбалась, и это было прекрасно.

Скорая приехала за Джесси, не успели мы пересечь вельд, увидели только, как Рехарт и Канемайер заносят ее в машину. Туда же сел и Рехарт. Стадо горных зебр галопом помчалось по равнине, и закатное небо разорвал их тягучий визг, а скорая, газанув, уехала в город.

Мы пошли к нашим машинам, с нами оказался и Канемайер. Мы улыбались, но его лицо заставило нас замереть.

– Что такое? – спросила я.

– Я не врач, – сказал он. – Но она без сознания, и дело плохо.

Группа адвентистов седьмого дня начала молиться, и Хэтти последовала их примеру. Если Бог и существует, адвентисты и Хэтти с ним на прямой связи, так что пусть молятся. Я отошла и посмотрела на темнеющее небо. Облака были испещрены темно-красными прожилками. Я посмотрела на вельд, в вечернем освещении он выглядел умиротворяющим.

Небо и земля. Я помолилась им, и они исполнили мою просьбу. Можно ли желать большего?

А ведь надо как-то помочь лично. Облегчить участь Джесси. Я не врач, но я – ее подруга. Мое сердце наполнилось любовью к ней, на какую я только была способна. Огромной и алой, как закат солнца. Она вытеснила из груди страх и тревогу. Казалось, сердце так переполнено, что вот-вот разорвется, всю мою любовь я послала Джесси. С ней я точно на прямой связи. И моя любовь до нее дойдет.

На мое плечо легла теплая рука. Канемайер. Но не успела я посмотреть ему в лицо, как он повернулся и пошел к своему фургону. Добровольцы разошлись к своим машинам, готовые ехать по домам.

– Боже, – сказала Хэтти. – Думаешь, она?..

– Включи фары, – попросила я. – Она сильная девочка, наша Джесси.

Мы высадили остальных и снова были вдвоем, ехали в темноте на ее «тойоте».

– Наверное, потеряла много крови… – сказала Хэтти, по ошибке нажав на гудок, когда включала фары.

– Не гони, – попросила я.

– И травмы. И, наверное, переохлаждение.

– Осторожно!

Дорогу перебежал куду, и Хэтти влетела в колючие кусты.

– Да что ж ты тут бегаешь!

Она вывела машину из кустов и на той же скорости помчалась дальше.

– Дорогая, так что у тебя с этим детективом?

– Пасоп![31] Ворота!

– Вижу, не слепая.

Я вышла к воротам, и она сдала назад, чтобы я могла их открыть.

Когда я села на свое место, она сказала:

– Я видела, как вы смотрите друг на друга.

– Не знаю, Хэтс.

– Он очень нежно за тобой ухаживает. Интересно… ванну тебе он набирал?

– Он очень любезен. Но он просто делает свою работу.

– Вряд ли он теперь будет ночевать у тебя, раз все…

– Нет. Не будет, конечно.

– Вообще малый симпатичный.

Может найти себе кого-то поинтереснее меня.

– Стара я для таких дел, – сказала я.

– Не выдумывай. У тебя никого не было после… Фэни?

Я покачала головой. Мы выехали на асфальтовую дорогу, и ехать стало чуть спокойнее. Мы немножко виляли, но, к счастью, ни машин, ни животных поблизости не было.

– Может, пора… – намекнула Хэтти.

– Фэни отбил у меня вкус к мужчинам.

– Фэни был мерзкий тип. Не все мужики такие.

– Знаю, знаю. Но мое сердце как бы… закрыто.

– Дай ему шанс, Мария.

– Посмотрим. Высади меня у фермы Дирка. Там мой бакки. У тебя поворотник включен.

Она его выключила, но одновременно включила аварийные огни. Я ничего не стала говорить. Может, так оно и лучше.

В доме Дирка было темно.

– Интересно, где он, – полюбопытствовала Хэтти.

– Может, еще не вернулся, мы приехали сюда быстро.

– Быстро? Интересно, они уже обучились вдвоем водить одну машину?

– Данки, скат, – сказала я и поцеловала ее в щеку.

– Я совсем выдохлась, Мария.