Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

своему пистолету. Возводит курок, целясь точно в грудь Россу. Дороти замечает это первой. Она старшая сестра. Именно поэтому она всем своим маленьким телом бросается на Росса, загораживая, словно щитом. Дерек стреляет.

– Нет!!!

Неведомым образом Бруно оказывается быстрее выпущенной из пистолета пули. С силой крутанув Дороти, он загораживает ее своей широкой спиной пловца.

Мгновение, два… и в воцарившейся звенящей тишине он разжимает свои крепкие руки. Медленно-медленно, вместе с пистолетом в руках опешившего Дерека, Бруно опускается перед посеревшей Дороти на колени. Стоит, покачиваясь, словно в молитве, и падает на землю под оглушительную симфонию боли в исполнении Дороти и меня.

Осталась одна пуля.

– Твою мать!!! – изо рта Дерека вырывается какой-то нечеловеческий вопль. – Он-то не виноват! Бруно! Бруно, мать твою, вставай!!!

– Моя внучка тоже была не виновата. – Раздается вдруг спокойный скрипучий голос Донателлы Клайв. Она – у Дерека за спиной. И она со всей дури бьет его по затылку чугунной сковородой. Ноги Дерека подкашиваются, и он валится лицом в траву. – Это тебе за мою Бет. – Говорит Клайв, перешагивая через обмякшее тело стонущего от боли убийцы.

Я падаю на колени перед побелевшим от боли Вэйлоном. Рэндал успел разорвать рубашку у того на груди и на скорую руку обработать периметр пулевого ранения в области ключицы.

– Не смей! Слышишь? Не смей умирать, Вэйлон! – плачу я. – Все только начинается… не смей! Какой же ты идиот, кто просил тебя… – рыдания перекрывают поток воздуха в легкие и не дают договорить. Я склоняюсь к окровавленной груди и плачу навзрыд. Его рука с трудом опускается на мой затылок.

– Моя душа твоя. Я рядом. Навсегда. – Шепчет Вэйлон. Пытается подняться, но Рэндал не позволяет.

– Бекси, он будет жить. – Тихо говорит он. – Я остановил кровотечение, жизненно-важные органы не задеты. Сиди здесь и следи за его пульсом. Не давай ему вставать. Я обработаю Бруно и осмотрю твой затылок. У тебя кровь. – Быстро рапортует он и с моей домашней аптечкой спешит в другой конец дворика. Лотти, не отнимая от груди заветной папки с документами молча опускается на коленки рядом со мной. Мы прислоняемся друг к другу головами и горько плачем. Рука Вэя покоится в моей.

Весь дворик у коттеджа наполняется болью. Я отрываюсь от плеча Лотти и оборачиваюсь к калитке. Полуслепыми от слез глазами вижу смерть. Она стоит, задумчиво перекинув косу через плечо и прислонившись к забору в своем отутюженном черном одеянии. Она долго собиралась. И одна отсюда точно не уйдет…

– Полиция уже едет! – коротко сообщает запыхавшаяся Берта Томас. На ее рыжих волосах – еще не снятые с ночи бигуди, а плащ накинут поверх пижамы. – И наших плимутских ребят в отличие от лондонских тебе ни за какие миллионы не купить. – Берта презрительно трогает носком домашнего тапка перепачканное грязью кашемировое пальто Дерека и спешит к нашим раненым.

– Нам нужны две скорые. Как можно быстрее. Пулевые ранения. У Вэйлона раздроблена ключица. Пуля не извлечена. – Докладывает Рэн на какой-то из вопросов Берты. – Здесь сложнее. Возможно, понадобится переливание. Какая? Третья положительная. У Бруно пуля зацепила дельтовидную мышцу. Сильное кровотечение. Пульс слабый, ритмичный. А этого… – Рэндал презрительно кивает в сторону Дерека, – я тоже вынужден осмотреть. Клятва Гиппократа не разделяет людей на жертв и убийц.

– Ну какой же ты придурок, Бруно! – раздается надломленный крик Дороти. Она сидит на коленях, склонившись над неподвижно лежащим Бруно, и растерянно гладит того по волосам. – Ну кто просил лезть тебя?! Столичная выскочка! Ненавижу тебя! – горько плачет она и покрывает хаотичными поцелуями его макушку.

От этого я захожусь сухими рыданиями, уткнувшись в руку Вэя, а Лотти начинает яростно теребить мочку уха. Рэндал как будто это чувствует. Он меняет свой маршрут от Бруно к Дереку на нас, падает перед Лотти на колени и со всей страстью впивается в ее губы. От неожиданности она широко распахивает глаза, но тут же реагирует на ласку.

– Не отключайся, детка. Все хорошо, все живы! Скоро мы уедем! – шепчет Рэн. Он не успевает подняться, как звучит новый выстрел. Последний. Восьмой.

Множество голов дергается в одну сторону, чтобы увидеть упавшую на землю руку с пистолетом.

Дерек потратил на нас семь пуль. Ровно столько душ он покалечил три года назад, убив Элси. Он заставил думать Бруно, что тот слаб. Убедил Рэна, что он никому не нужен. Свел с ума Лотти и заставил меня слепо любить убийцу. Он обманул Декстера, купил Вэйлона и подставил Росса.

Восьмую, последнюю, пулю из своего пистолета он оставил для себя. Воспользовавшись тем, что о нем временно забыли, поняв, что больше сухим из воды ему не выйти, он решил уйти от правосудия сам. Как трус. Покончив с собой.

Смерть, натянув на свои костлявые руки черные перчатки, уже подняла за шкирку его прогнившую душу. Окинула нас своим невидящим взором и неспешной размеренной поступью направилась восвояси.

И она ни разу не обернулась.

Могилка Софи заботливо устлана цветами. Принесенные мной уцелевшие темно-синие гортензии покоятся у ее изголовья. Мне хочется верить, что она, глядя на меня сверху, ни о чем не жалеет.

Джинберийцами было принято коллективное решение отменить публикацию нашей с ней статьи. Пережитая стрельба и самоубийство Дерека показало им, каким бывает вторжение чужаков. Газеты написали о смерти Блэкшира-младшего, но в названии места допустили ошибку. Настолько неизведанным оказался Джинбери. Репортер не потрудился даже уточнить, но Мэгги Уилкинз важно заявила, что это она его подкупила баночкой варенья.

Самобытный тихий уголок на юге графства Девон предпочел сохранить свою уединенность. Сделанные за это время фотографии я распечатаю и пришлю в качестве подарка. Пусть украсят ими свои ярмарочные лотки. Или оставят на память обо мне. Глупой девочке, которая благодаря им снова смогла прозреть и довериться своим чувствам.

В ответ же мне хочется верить, что они не пожалели о моем приезде. Что цель, с которой Софи написала мне свое первое письмо, была достигнута.

Я уезжаю в Лондон сегодня, спустя три недели после случившейся трагедии во дворе моего коттеджа. Вэйлон уже встал на ноги и приехал за мной. Бруно – в Лондоне, начинает реабилитацию. Мне не хочется думать о покойном Дереке, но каждый из нас уже получил уведомление о явке на допрос свидетелей. Все восемь фамилий из его списка заключены под следствие. В том числе и Мэри Блэкшир, в девичестве Траут. Но к ней судьба будет более благосклонна благодаря маленькому человеку в ее утробе.

Я закрываю калитку на железную щеколду и задумчиво смотрю