Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Фред Шатцле

В 1934 году трагедия постигла Фреда Шатцле и его семью после того, как посреди ночи пожар на кухне в их квартире вышел из-под контроля. Шатцле проснулся от запаха дыма и смог помочь своей жене и дочери спастись от огня. Однако при попытке добраться до спальни своего сына Уильяма он был отброшен пламенем и вынужден бежать из здания. Позже пожарные обнаружили тело Уильяма, но оживить его не удалось.

Фред Шатцле умер в возрасте шестидесяти шести лет в 1944 году.

* * *

Здесь явно отсутствует одно имя, и это, конечно же, Хейзел Дрю. В отличие от актерского состава персонажей, которые вращались вокруг нее при жизни или после смерти, у Хейзел никогда не было будущего – по крайней мере, не в буквальном смысле. Но Хейзел выстояла по-своему. Сначала как поучительная история об опасностях прогулок по зловещим лесам Табортона темными летними ночами, рассказанная женщиной своему маленькому внуку, а затем как вдохновение для знаменитого телевизионного шоу, которое мальчик собирался создать – более чем через восемьдесят лет после ее смерти.

Иногда во время нашего расследования люди говорили нам: «Неужели вы не можете просто оставить бедную девочку в покое?»

Но разве Хейзел не должны помнить? «Нет, не жалей меня, – говорит призрак отца Гамлета, – но всей душой внимай мне».

Хейзел была сильной, энергичной, решительной женщиной из неблагополучной семьи. Подростком она ушла из дома, чтобы начать новую жизнь. По всем признакам, она отказывалась сдаваться тьме в своем мире. Она со страстью принимала жизнь и никогда не переставала мечтать о светлом будущем – до тех пор, пока эти мечты не были вырваны у нее той знойной летней ночью 7 июля 1908 года.

Справедливость так и не восторжествовала. Никто так и не расплатился за ее смерть. Власти не смогли – по крайней мере публично – раскрыть все важные тайны, которые всплыли в ходе расследования. Хейзел была всего лишь бедной деревенской девушкой с фермы в Поэстенкилле, и жизнь для всех остальных продолжалась. Многие из тех, кто подвел ее, прожили долгую, благополучную жизнь, в то время как история Хейзел стерлась из памяти.

Если бы не Марк Фрост и «Твин Пикс», Хейзел Дрю вполне могла бы остаться забытой.

К счастью, этого не случилось.

Такова история Хейзел. Помните о ней.

Примечания авторов

В течение более чем пяти лет, которые потребовались нам для исследования и написания этой книги, одной из наших главных задач было не только подчеркнуть внутреннюю интригу и драматизм этой истории, но и представить детали и события, которые произошли, как можно точнее. Это произведение творческой научной литературы. События изложены в точности, и хотя мы использовали реальные цитаты из статей в качестве вдохновения, добавляя контекст для усиления непосредственности, все это основано строго на реальных событиях.

В дополнение к беседам с местными жителями, потомками лиц, причастных к этому делу, историками и другими экспертами, мы тщательно изучили все записи и документы, которые смогли найти.

Это включало переписи, военные записи, записи о рождении/свадьбе/смерти, судебные дела, городские справочники и, самое главное, газетные записи.

На самом деле обилие газетных репортажей, освещающих расследование, привело к неожиданному препятствию в установлении истины в этой истории. Поначалу каждое открытие оригинального описания одних и тех же событий с совершенно другой точки зрения было благословением, добавляя ценные детали и теории. Но чем больше мы копали, тем больше пробелов и несоответствий мы встречали. Вскоре стало очевидно, что человеческие ошибки и предвзятость вкрались в репортажи того времени, мутя воду и доказывая, что прошлое есть настоящее.

И поэтому нам пришлось анализировать, оценивать и отличать надежные источники от ненадежных. Местные газеты из Троя и Олбани и даже репортажи из соседнего Бостона, как мы вскоре узнали, были по большей части заслуживающими доверия источниками. Четыре газеты Троя чем-то напоминали четыре евангелия, в каждом пересказе одни и те же основные события имели разную окраску и акцент, хотя также необходимо было учитывать, с какой политической партией была связана статья, поскольку это могло резко изменить повествование.

Такие газеты, как «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост», которые выходят по сей день, представили относительно объективные и в целом высококачественные отчеты. Таблоиды из Нью-Йорка, возглавляемые любителем сенсаций Уильямом Клеменсом, нужно было воспринимать со всей серьезностью, хотя они определенно затрагивали области, которые другие газеты игнорировали.

Что касается любимой стартовой площадки Клеменса, «Уорлд», то читатели должны также отметить, что любые варианты названия, приведенные в тексте, отражают только конкретное издание одной и той же газеты (например, «Ивнинг уорлд») и, возможно, цель Пулитцера монополизировать отрасль.

Особенности ежедневных репортажей по этому делу также сыграли ключевую роль в раскрытии того, что мы считаем заговором между представителями прессы и детективами, расследующими убийство. В это время, когда газеты действительно прорывались на сцену, возникало давление, чтобы опередить конкурентов до следующего крупного заголовка, и многие газеты печатали по два выпуска в день именно по этой причине.

Просматривая сотни статей, мы время от времени сталкивались с очевидным разветвлением этой спешки с печатью: некоторые статьи казались разрозненными, как будто написанными в разные моменты дня, с двумя разными наборами фактов. В одной статье будет окончательно указано, что детективы искали всю ночь, чтобы найти Руди Гандрума, но не смогли найти его следов, ожидая, что охота возобновится рано утром следующего дня. Между тем цитирование Гандрума появится несколькими абзацами позже. Казалось, что в спешке опубликовать историю и включить в нее самые последние детали было приоритетом.

Хотя существует множество других столь же банальных примеров, такие детали, скорее всего, не будут представлять большого интереса для наших читателей.

Однако эта конкретная причуда чрезвычайно актуальна, если взглянуть на историю Хоффеев, заметивших экипаж, как сообщалось в номере «Рекорд» от 21 июля. Драматический авторский сдвиг тона от оптимизма к пессимизму, который, должно быть, произошел за очень короткий промежуток времени и без каких-либо сопутствующих доказательств, говорит сам за себя. Изменение тона, должно быть, произошло примерно в то время, когда Пауэрс и Кей разговаривали с Кушингом – по сути, об истоках сокрытия.

Одно существенное упущение в освещении каждой газеты – роль женщин и отношение к ним – было отражением общественной жизнив целом в начале 1900-х годов, более чем за десять лет до ратификации Девятнадцатой поправки[12]. За исключением редких