Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

в упор глянул на генерала. — И как мне это рассказать тем, кто от меня за тысячи километров и кого я никогда и в глаза не видел. Вот даже ты отнесся к моим словам без всякой серьезности. Поднял меня на смех. Ну?

— Никто тебя на смех не поднимал, — примирительно произнес Орлов. — Просто… Просто все привыкли относиться к таким делам с юмором. Подумаешь, мужик умеет ловко соблазнять всяких дамочек!

— Если бы он был простым мужиком… — вздохнул Гуров.

— Думаешь, что и сейчас он скрывается точно таким же образом?

— Я почти в том уверен, — сказал Гуров. — Посуди сам, для чего ему изобретать какие-то другие способы? Коль, понимаешь ли, и этот способ приносит ему успех? Женщин — их везде много… Кого-нибудь он да найдет.

— Может, ты и прав… — в задумчивости произнес Петр Николаевич. — А только все равно это не наше дело. Разве не так?

— Не совсем так, — сказал Гуров. — Похоже на то, что он и впрямь убил ту женщину, с которой бежал из лагеря. Свою законную жену… А уж это — наше дело, как ни крути.

— Эк, как ты повернул! — Орлов покрутил головой. — И что же ты предлагаешь?

— Не прикидывайся простачком, Петр Николаевич, — усмехнулся Гуров. — Ты прекрасно понял, что я предлагаю. Отдавай приказ, не медли. Мне еще в те таежные края невесть сколько времени добираться. А преступник на свободе.

— Угу… — задумчиво произнес генерал Орлов. — Значит, такое дело… Оно, если разобраться, сбежавших преступников нужно ловить. В ускоренном темпе, пока они не натворили дел.

— Вот и я о том же, — сказал Гуров.

— А только у тебя и другой работы поверх головы. Разве не так? А тут невесть на какой срок мчаться куда-то в тайгу…

— Я скоренько, — усмехнулся Гуров. — Туда и обратно…

— Знаю я это твое туда и обратно! Между прочим, поедешь один, без Станислава. Он сейчас в больнице, залечивает старые раны.

— Это мне известно, — усмехнулся Гуров.

— Между прочим, напрасно ты смеешься! Я прекрасно понимаю потаенный смысл твоей ехидной усмешки! Да! Думаешь — навестишь Крячко, обо всем ему расскажешь, он загорится идеей, сбежит из больницы, и вы вдвоем, дружной парой, устремитесь в тайгу ловить этого дамского любимца? А вот ничего подобного! Крячко не трогать! Пускай он залечивает свои раны. Мне нужны здоровые, бодрые оперативники, а не убогие инвалиды. Крячко понапрасну не беспокоить! Считай, что это — мой приказ.

— Так точно, — скривился Гуров. — Крячко останется нетронутым…

— И нечего тут кривиться, — сказал генерал. — В конце концов, это не я посылаю тебя к черту на рога, это ты сам захотел туда. По своей собственной воле! Так что радуйся, а не кривись. А к Крячко ты даже не заходи. Не тревожь понапрасну ему душу! Пускай человек лечится.

* * *

И все-таки Гуров перед тем, как отбыть, навестил своего старого друга и напарника. Да и как без этого? Иначе Крячко ему не простил бы. Как это так — уезжать в дальние края на поимку опасного преступника и не попрощаться? Это было бы неправильно во всех смыслах этого слова.

— Вот ведь какое дело! — Крячко озадаченно почесал в затылке. — Ты, значит, уезжаешь, а я остаюсь… Лежу, понимаешь, как какое-нибудь бревно. Вот — играю с болящим народом в домино… Нет, до чего я дожил! Сам себе, понимаешь, я не в радость. Так, знаешь ли, нельзя! А поэтому…

— Никаких «поэтому»! — Гуров предостерегающе поднял руку. — Лежи, залечивай раны. И никаких лишних телодвижений. Приказ Орлова, понятно тебе? Приказ! Почувствуй значение этого слова!

— Приказ… — безрадостно произнес Крячко. — Приказ, конечно, нужно выполнять. Но это — с одной стороны. А есть еще и другая сторона. А, может быть, даже третья и четвертая. Вот ты послушай…

— И слушать не хочу! — категорически произнес Гуров. — Если хочешь знать, я полностью согласен с генеральским приказом. Вот так!

— Списываете, стало быть, старого пса в утиль! — укоризненно произнес Крячко. — Эх, вы! Называется, друзья! Коллеги, соратники, единомышленники! А, между прочим, что мои старые раны? Так, пустяки. Можно даже сказать, что никаких ран у меня и нет. У тебя их ничуть не меньше, чем у меня. А вот ты едешь, а я играю в домино… Слушай, а что если…

— Генерал лично обещал тебя навестить, — сказал Гуров. — Чтобы проверить, как ты выполняешь его приказание. Представляешь, что будет, если он тебя здесь не обнаружит? Если ему скажут, что ты сбежал из больницы?

— Ничего, — усмехнулся Крячко. — Отобьемся. Не впервой. Ну, так как?

— Никак! — решительно произнес Гуров. — Лежи, играй в домино, лечись. И будь на связи. Постоянно, денно и нощно. Мало ли как там сложатся дела? Не исключено, что я тебе позвоню и затребую от тебя помощи. Очень может быть, что мне потребуется твоя консультация. Твое мудрое слово.

— Утешаешь? — скривился Крячко.

— Ничуть. Ты знаешь, кто тот тип, которого я еду ловить? Пока не знаешь. Ну, так слушай…

И Гуров вкратце рассказал Станиславу о Космонавте.

— Ты глянь! — удивился Крячко. — Как же, помню я этого субъекта… Рожа у него была этакая… Смазливая, одним словом, рожа. Так, значит, это он и есть?

— Он и есть, — сказал Гуров.

— Как поймаешь, передай ему от меня привет, — усмехнулся Крячко.

— А то как же! — ответил Гуров. — Обязательно передам. А тебе передам привет от него.

— Буду очень признателен, — с кислой миной произнес Крячко. — Главное, не забудь. Уж как он обрадуется моему привету, этот самый Космонавт!

Глава 8

Первым делом Гуров решил побывать в той самой колонии, откуда сбежал Космонавт. Это было логично и обоснованно — именно там все и начиналось, образно говоря, цепочка следов беглеца. Нужно было выяснить все обстоятельства побега. Как так получилось, что заключенный столь легко и ловко сбежал, почему его не задержали, не стали стрелять, в конце концов, а дали беспрепятственно уйти, да еще и с женщиной? Где в этот момент была лагерная охрана, почему она бездействовала? Ну, и так далее — вопросов было множество. Гуров предполагал, что без помощников внутри лагеря такой побег не мог бы состояться. Но кто они, эти помощники? Чем они руководствовались, ради чего пошли на должностное преступление? Гуров предполагал, что на все эти вопросы он может получить ответ лишь тогда, когда побывает в исправительном учреждении.

Добирался он в исправительное учреждение через Томск — другого пути не было. И другой возможности тоже. Именно в Томске находились те самые чины, которым Гуров, хотел он того или нет, обязан был отрекомендоваться и