Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

Позволение Гуров, разумеется, получил. Хотя и выдали ему это самое позволение без всякой охоты. Причиной тому был высокий статус Гурова. Как-никак он прибыл из самой Москвы, а это, по мнению чинов, означало лишь одно — в ближайшее время Москва намерена сделать оргвыводы. И какими они будут, можно было лишь догадываться.

— Не знаю, какие выводы сделает ваше начальство, — втолковывал Гуров напуганным чинам. — Это не мое дело. Я из другого ведомства, понятно вам? Я из полиции, из уголовного розыска!

— А тогда для чего вы приехали? — скептически вопрошало высокое лагерное начальство.

— Вот так вопрос! — удивился Гуров. — Помочь вам поймать беглеца — для чего же еще!

— Да мы бы и сами справились… И потом — с каких это пор уголовный розыск ловит сбежавших из колонии заключенных? У нас для этого дела имеются собственные службы.

— Он не просто беглец, он уголовный преступник! — сказал на это Гуров. — Есть подозрения, что он убил ту самую женщину, которая помогла ему бежать. А уж это — именно мое дело! Дело уголовного розыска!

— Ну, это еще не факт, что именно он ее и убил…

— Не факт, — согласился Гуров. — Но очень похоже на факт. А фактом это станет тогда, когда мы общими усилиями поймаем этого красавца.

— А в лагерь-то вам для чего? — продолжало упрямиться начальство.

— Видите ли, — терпеливо произнес Гуров. — Любое преступление я привык расследовать с самого начала. Вот такой, понимаете, я чудак… А начало — именно в том лагере, откуда Космонавт сбежал.

— Ну, коль так… — пошло на попятную высокое лагерное начальство.

— Именно так! — сказал Гуров. — Да, кстати. Сами-то вы что-нибудь об этом разузнали? Ведь наверняка вам полагается проводить в таких случаях собственное расследование.

— Полагается, — вздохнуло высокое начальство. — Вот, проводим… Опросили солдат, которые в тот вечер несли службу…

— И что? — уточнил Гуров.

— Ну, они сослались на приказ ответственного дежурного. Дескать, именно он и отдал приказ не стрелять и беспрепятственно выпустить из лагеря беглеца вместе с женщиной.

— Вот как! — Гуров удивился, услышав такие слова. — И кто же он, этот ответственный дежурный?

— Лагерный оперуполномоченный. Майор Гладких.

— И что же он говорит, этот майор Гладких?

— Говорит, что и впрямь он отдал такой приказ.

— И зачем же?

— Дескать, чтобы женщина осталась цела и жива. Чтобы, значит, ее случайно не задело пулей. Или чтобы преступник ее не зарезал. Он, видите ли, этот преступник, постоянно держал нож у горла женщины. И угрожал, что в случае чего убьет ее. Кричал, что терять ему нечего. Ну, Гладких и дал команду — не стрелять и выпустить их из лагеря. И беглеца, и его даму. Такие вот дела…

— Да, дела… — задумчиво повторил Гуров. — И где же он сейчас, этот майор Гладких?

— В лагере. Где же ему быть? Там его дом и его семья. От службы пока что мы его отстранили, до окончания расследования. А там будет видно…

— Понятно, — сказал Гуров.

С тем он и распрощался с высоким лагерным начальством. В сам лагерь его обещали подбросить на вездеходе, благо погода этому способствовала. Вездеход должен был доставить в лагерь провизию. Но, как сказало высокое лагерное начальство, вездеход должен был отправиться в путь лишь через три часа.

Что ж — через три, так через три. Следовательно, у Гурова оставалось время. И это время он намеревался потратить на то, чтобы осмыслить и разложить по полочкам ту информацию, которую выдало ему высокое лагерное начальство. А еще — встретиться с местными коллегами-сыщиками, которые наверняка приступили к расследованию убийства женщины. А коль приступили, то, стало быть, идут сейчас по следу Космонавта. Или, по крайней мере, пытаются этот след нащупать.

Гуров решил начать с размышлений. Тем более что было о чем поразмышлять. Информация, которую он получил, к тому обязывала. Тем более что это была довольно-таки необычная информация. Нестандартная — можно было сказать и так. Кажется, Гуров никогда еще не слышал, чтобы кто-то бежал из мест заключения так, как это сделал Космонавт. Сбежать с помощью женщины, собственной жены, с которой беглец только-только сочетался браком — это и впрямь было необычно и нестандартно. Просто-таки новый шаг в области отечественной криминалистики!

Скорее всего, Космонавт и его так называемая жена договорились обо всем заранее. Разработали, так сказать, план побега. Нестандартный план, что и говорить, но в этом-то и предполагался его успех. Но что же из этого следует? А следует, во-первых, то, что эта женщина, скорее всего, была пособницей беглеца. Убежденной, сознательной пособницей. Этакой марухой, готовой пойти за своим возлюбленным хоть в огонь, хоть в воду — то есть с готовностью решиться на любую авантюру. Вот она и решилась… А что касается самого Космонавта, то он был человеком умным — этого от него не отнять. Другой бы ни за что не придумал бы такого хитрого плана побега… Что ж, тем он опаснее. Умный преступник всегда опасен. Чем он умнее, тем опаснее.

Да, но для чего тогда Космонавт ее убил? Впрочем, на этот вопрос у Гурова ответ имелся заранее. Он ее убил потому, что он преступник. Он убийца по своей сути. Гуров множество раз встречался с такими людьми — если, конечно, их можно было назвать людьми. И он прекрасно понимал их психологию. Для них убить человека — все равно, что сорвать одуванчик на лугу. И что с того, что убитая была женой Космонавта? В какой-то момент она ему стала ненужной, превратилась в обузу. А может, между ними произошел какой-то конфликт. Или, может статься, Космонавт побоялся, что женщина донесет на него? Для преступника-убийцы все это — весомые поводы, чтобы убить. Вот он и убил. А в том, что это именно Космонавт убил ту женщину, Гуров почти не сомневался. Об этом ему говорил его многолетний опыт сыщика. И интуиция, выработанная на основе этого опыта.

Однако же все это для Гурова было вопросом номер два. Сейчас его интересовал вопрос номер один — действия ответственного дежурного, лагерного оперуполномоченного майора Гладких. Пока что Гуров не понимал этого неведомого ему майора, не понимал логики и сути его действий. По всему выходило, что майор — пособник беглецов. Ведь это именно он приказал по ним не стрелять и дал приказ выпустить их за лагерные ворота. И не преследовать. Так кто же он, логически рассуждая, если не пособник?

Но Гуров все же сомневался в этой логике. Какая-то эта логика была