Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

она с ума от всех этих мыслей, проносящихся в голове? Был ли ее любимый убит? И если да, то кто мог это сделать? Если это не было результатом ограбления, пошедшего не так, или политическим мотивом, то это мог сделать только кто-то из близких. И этим кем-то вполне могла быть соперница Паулины, Сисле Парк. Почему бы и нет?

Конечно, тогда Сисле смогла свергнуть Паулину с ее трона. Это становилось все яснее и преследовало ее. Сисле была красивее, богаче, умнее и утонченнее — она была в своей собственной лиге. Так что ей не потребовалось много времени, чтобы стать угрозой для положения Паулины. Но представляла ли она также угрозу для Палле? Зашли ли они слишком далеко?

Паулина на мгновение улыбнулась.

«Я уничтожу ее», — подумала она.

Паулина достала обувную коробку и поставила ее к себе на колени. Где-то среди этих сокровищ должно было быть письмо, настолько анонимное, что оно вполне могло быть адресовано Сисле Парк, а не ей самой. Письмо, намекающее на слишком интимные и жестокие отношения. И независимо от того, виновна Сисле или нет, Паулина позаботится о том, чтобы так напугать ее, что она откупится.

Паулина рассмеялась. Это было невероятно освобождающе.

Да, Сисле Парк заплатит по-крупному. А если кто и мог себе это позволить, так это она.

***

Несколько часов спустя они сидели друг напротив друга в самом сердце Park Optimizing, в изобилии классической мебели и редких картин с подписями художников, которых Паулина никогда не смогла бы себе позволить.

Сисле Парк сидела за обтекаемым столом из стали и стекла, глядя на нее нечитаемым взглядом.

— Да, я знаю, кто вы, Паулина Расмуссен. Ваш образ жизни не назовешь скромным.

Сисле Парк выглядела как человек, которому подали не то, что он заказывал.

— Вы не выглядите счастливой видеть меня, — сказала Паулина, оглядывая богатства, которые надеялась собрать.

— С какой стати мне быть счастливой? Я вас не знаю, и у нас нет ничего общего. И я, вообще-то, занята. — Она нажала кнопку и подписала лист бумаги. — Так что ближе к делу. Что вам нужно? Вы сказали, у вас есть для меня деловое предложение?

— У меня есть кое-что, что вы захотите купить. — Паулина отодвинула стул и откинула голову назад. Это был прием, который работал на сцене, так почему бы и нет здесь? — Вы говорите, что не знаете меня, но это не совсем так, не правда ли?

Сисле Парк повернулась к двери и протянула бумагу вошедшей секретарше.

— Это срочно, так что используйте курьерскую службу. — Ее веки казались тяжелыми, когда она снова перевела взгляд на Паулину. — Ну, выкладывайте. Кроме того, что я читала о вас, откуда я должна вас знать? И что это у вас есть для меня?

— Вы прекрасно знаете, что я племянница Палле Расмуссена — и что вы украли его у меня. Вот откуда мы знаем друг друга.

— Палле Расмуссен! Господи, на что вы намекаете? Украла его? Он был мне абсолютно неинтересен, кроме того, что мог сделать для меня в политическом плане. Господи Иисусе! Этот толстый, отвратительный мужчина. Посмотрите на меня. Что женщина вроде меня могла хотеть от такого, как он?

Презрительное выражение лица Сисле Парк заставило Паулину на мгновение растеряться. Затем она взяла себя в руки, достала из сумочки помаду и накрасила губы в красный цвет, не менее дерзкий, чем тот, что был у ее соперницы.

— Видимо, достаточно, чтобы убить толстого, отвратительного мужчину, которого я любила. — Она убрала помаду обратно и избегала взгляда Сисле Парк и ожидаемого гнева.

— Вы сошли с ума, женщина, — сказала та. — Ползите обратно в нору, из которой вылезли.

Паулина усмехнулась. Еще секунда, и эта женщина выплеснет свой гнев.

— Если вам есть что сказать о смерти Палле, что еще не всплыло, я с удовольствием позвоню в полицию и сама сообщу им о ваших извращенных теориях, — сказала Сисле.

Паулина кивнула, не сводя глаз с черных ботинок Сисле Парк. Если она не ошибалась, это были ботинки Celine на высоком каблуке, которые обошлись бы ей более чем в десять тысяч крон.

— Посмотрите на меня, женщина! Хотите, чтобы я позвонила в полицию?

Паулина подняла глаза на руку Сисле, лежавшую на белой трубке стационарного телефона.

— Думаю, это было бы хорошей идеей, если вы хотите провести пятнадцать лет с другими убийцами. С другой стороны, вы могли бы опустить руку на стол и выслушать мое предложение. Да, оно обойдется вам в полмиллиона — но тогда вы сможете подвести черту под своим прошлым. Разве это не было бы славно?

Сисле подождала мгновение, прежде чем медленно убрать руку от трубки. Затем она нажала кнопку селектора.

«Попалась», — подумала Паулина, роясь в сумочке в поисках бумаги.

***

Она просидела час в ожидании на первом этаже. Секретарша, которая провела ее туда, была дружелюбна и заверила, что Сисле Парк спустится, как только закончит работу. Она указала на сервант с шоколадными конфетами и чайниками с кофе и чаем рядом с обязательной бутылкой воды.

— Угощайтесь, пока ждете. Сисле Парк просила передать, что с нетерпением ждет возможности уладить некоторые недоразумения между вами.

Настроение Паулины изменилось за последний час. С уверенности, что она взяла верх над этой женщиной, на мысль, что следующими, кто войдет в дверь, будут полицейские в форме. Записала ли Сисле их разговор? Это было бы в духе женщины в ее положении, если подумать.

Она потребовала полмиллиона, чтобы подвести черту. Некоторые назвали бы это вымогательством, а это наказуемо.

Паулина злилась на себя. Какой же глупой можно быть? Она сжала кулаки. «Я всё равно нанесу тебе несколько ударов, Сисле. Можешь на это рассчитывать», — подумала она и налила себе чашку кофе.

Она скажет полиции, что пыталась заманить Сисле Парк в ловушку и что это комиссар Карл Мёрк — если они его знают — обратил ее внимание на то, что дело Палле Расмуссена было возобновлено.

Еще через пятнадцать минут она подумала о том, чтобы уйти. Это научило бы Сисле, что она не собака, которую можно таскать на поводке. И кроме того, у нее пересохли глаза и она начала уставать.

Она прищурилась, глядя на потолочные светильники, которые казались слишком яркими, и заметила что-то, что было либо сложной системой проекторов, типичной для этой высокотехнологичной среды, либо камерами наблюдения.

— Ау!