Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

– Ни в каком ты не долгу, – сказал Бимбо. – Мы братья. Мы тебя любим, чувак. Запомни наше единственное правило: если кто-то делает пакость одному из нас…

– То он делает пакость всем нам.

Бимбо посмотрел на меня и улыбнулся. Мы собирались убить человека, который застрелил его мать, и он обманывал нас, добиваясь нашей помощи, и при этом, вот ведь сукин сын, продолжал улыбаться. Улыбаться искренне. Он попал в жопу, тут не было сомнений, но какая прекрасная у него была душа, черт побери.

Я положил руку ему на плечо, другую руку на плечо Таво.

– Слушайте, я люблю вас, сукины вы дети, но мне очень здесь не нравится. Давайте ближе к делу. Чтобы Мария гордилась нами.

40. Гейб

—

Ночные акулы

Исчезающий человек

Танцующие веве

Плывущая голова

У него даже тени нет

Бимбо развернул машину капотом в ту сторону, откуда мы приехали, и мы вышли. Запах океана с силой ударил мне в нос. Улица была пуста. Густые тучи плыли перед обрубком висевшей в небе луны.

Бимбо, не сказав ни слова, тронулся с места. Мы пошли следом.

Если современный мир лишают электричества, умолкает все, что производит звуки. Холодильники, кондиционеры, телевизоры, радио, динамики компьютеров, старые потолочные вентиляторы. Войдя на улочку, где стояла церквушка, мы слышали только звук океана, жужжание насекомых, кваканье лягушек, наши собственные шаги по земле. Это был послеураганный саундтрек, упрощенная партитура, напомнившая мне о том, насколько мы близки к нашему первобытному состоянию, сколько внимания мы уделяем тем мелочам, благодаря которым мы чувствуем себя частью продвинутой цивилизации, а не двуногими млекопитающими, которые постоянно ищут способ наебать и угробить друг друга.

Свет автомобильных фар прорезал темноту и осветил наш путь, когда мы свернули на последнюю улицу. Мое сердце остановилось. Я ждал грохота выстрелов, удара пуль, разрывающих мое тело.

– Не останавливаемся, – сказал Таво. – Держим себя в руках. «Будка Дьявола» находится в той стороне, куда мы идем. Если машина продолжит свой путь в нашем направлении…

Машина свернула на одну из улиц, не доехав до нас нескольких кварталов, огромные тени, нащупанные ее фарами, мелькнули и исчезли за мгновение до ее поворота. Машина была белая. Я подумал, не полны ли водыˊ ее задние габаритные фонари.

– Ну, вот и пришли, – сказал Бимбо. Мы добрались до нужной нам улицы.

Мы постояли секунду, оглядываясь, впитывая подробности окружающего нас мрачного мира, давая своим глазам время привыкнуть к формам этого места. В глубине улицы дома наезжали друг на друга, образовывая массивное черное скопление углов и кривых, которые выглядели как единственный сосед, пытающийся сожрать самого себя. По обеим сторонам улицы стояли машины, как и в Барио-Обреро, вот только на этой улице для тротуаров не хватило места. Машины отражали толику лунного света, и это было кстати для нас. Улица постепенно уходила вверх, как и все улицы Ла-Перлы. Все здесь было накрыто тьмой, которая на некоторых отрезках была такой непроницаемой, что кто-нибудь – или что-нибудь – мог спрятаться в ней и наблюдать за нами, а мы бы даже не подозревали об этом.

Прежняя мысль вернулась ко мне: мы не боимся оказаться одни в темноте, мы боимся оказаться в темноте не одни.

Бимбо снова сделал несколько шагов, но вскоре остановился и оглянулся, словно потерял нас. Мы с Таво сделали то же самое. За нами никого не было. Мы словно были актерами, выступающими перед пустым залом. Я пытался разглядеть океан, надеясь увидеть какую-нибудь рыбу, стоящую на рифе и готовую броситься вдогонку за нами, но ничего такого не увидел.

Бимбо повернулся и вошел в узкую улочку, и вид у него вдруг стал такой, будто он знает, куда идти. Мы пошли следом.

Церковь была вторым зданием слева. Над ее дверью висел крашенный от руки знак. Он был черный с белыми буквами, которые можно было разглядеть в скудном лунном свете: CAPILLA SAN GABRIEL.

Дом слева от церкви казался заброшенным, там, где должны были быть окна с шелушащейся краской на рамах, зияли черные провалы, заляпанные стены, вероятно, когда-то были желтыми, но теперь наводили меня на мысль о коже на разлагающемся теле. Справа от церкви расположился небольшой красный дом. Перед ним стояла небольшая синяя машина. Из-под двери пробивался неуверенный желтый свет. Побольше света проникало наружу через бежевые занавески, прикрывавшие только одно окно на первом этаже. Свечи. Там кто-то был.

– Что теперь? – спросил Таво голосом на полдецибела громче шепота.

– Гейб, приготовь пистолет, – сказал Бимбо голосом такой же громкости, как у Таво. – Найди, где спрятаться. Я постучу в дверь.

Страх ухватил мои легкие, сжал их, но я стал искать место, где можно было бы укрыться.

Я послал молитву богу моей матери.

Я послал молитву Хавьеру.

Я послал молитву Элегуа.

Бимбо подошел к двери и постучал три раза. Он не стал ждать, когда мы спрячемся, и не оглянулся, чтобы посмотреть, нашли ли мы подходящее место. Никаких дальнейших указаний от него не последовало. Ну и прекрасно.

Таво встал слева от дверей, вжался в стену, словно это могло сделать его невидимым. Я отступил на несколько шагов и спрятался за синей машиной, присел, чтобы никто не мог меня увидеть за ней.

Мгновение спустя дверь распахнулась. Из дома на улицу пролился желтоватый свет, вытатуировался во мраке улицы.

На пороге стояла женщина со свечой в руке. Она была темнокожей с огромным черным венцом волос вокруг ее головы. Ее угловатые черты слегка двигались под неровную пляску света на ее лице. На ней была длиннополая черно-белая рубаха. Это все, что я успел разглядеть до первого движения Бимбо.

Он затолкал женщину в дом. Горящая свеча исчезла.

Что-то сломалось.

Женщина вскрикнула.

– Заткнись, блядь! – сказал Бимбо.

Я вытащил пистолет из-за брючного ремня сзади, сжал его в взвизгнувшей от боли руке.

Пошел вперед.

Когда я добрался до двери, Таво уже был там, перегородив проем своей крупной фигурой. Но он чуть потеснился, и я прошел в дом, на ходу пытаясь оценить каждую подробность, потому что в мелочах, как говорят, и кроется Дьявол.

Бимбо стоял недалеко от двери с пистолетом в руке, направленным на лежащую на полу женщину. Ее глаза были широко раскрыты и полны страха. Она, не сводя глаз с Бимбо, отползала от него бочком, словно краб.

Нет, события развивались не так, как нужно.

Таво посмотрел на меня. В руке он держал нож. Дверь позади была открыта. Любой прохожий мог нас увидеть.

Я затолкнул Таво поглубже