Дети волков - Вера Бук

Связь была нестабильная, отчего я не совсем понимала, что он говорил, но слышала, что он был расстроен.

– Кто тебе это сказал? – недоуменно спросила я.

– Никто. Я сам понял, когда пять раз не смог до тебя дозвониться!

– Да, здесь у меня почти не ловит сеть, – подтвердила я, и вдруг мне пришло в голову, что, возможно, расположенная неподалеку антенна сгорела не случайно. В конце концов, ее могла спалить не разозленная толпа, а тот, кому выгодно было оставаться в прошлом – единственном месте, где власти не могли найти вас, пользуясь современными методами. В наши дни, если у человека нет доступа в интернет, аккаунта в социальных сетях или хотя бы одной актуальной фотографии, он становится практически невидимым. Эта гора и поселение бывших арестантов – настоящий подарок для твоего похитителя, Джули.

– Ты мне звонил? Зачем?

– Я хотел убедиться, что ты не пошла в поход!

Его беспокойство обо мне немного умиляло, но, с другой стороны, волнение было совершенно излишне.

– Я знаю, что делаю, – заверила я его.

– Откуда ты знаешь?! Я тебе не все рассказал вчера!

На заднем плане гудел и сигналил городской транспорт. Греко, очевидно, разговаривал со мной по громкой связи.

– Дэвид, мне очень жаль, но мы можем поговорить позже? Я стою посреди горы, у оврага, едва слышу тебя. Мне неудобно разговаривать, стоя у края пропасти. И что бы ты ни говорил об этом Мадере или Мадрайтере, или как его там, меня это все равно не остановит! Я не боюсь Мадрайтера. Наоборот, я даже хочу, чтобы это был Мадрайтер, и знаешь почему? Потому что десять лет я только и мечтала о том, чтобы встретиться с похитителем Джули! Когда так долго чего-то ждешь, то не можешь не радоваться, даже если на самом деле тебе должно быть страшно!

Я надеялась, что, несмотря на связь, он понимал меня лучше, чем я его, и, видимо, так оно и было, потому что он невесело засмеялся.

– Поверь мне, Смилла, тебе и правда не хотелось бы, чтобы Мадрайтер оказался отцом девочки!

– И почему же? – сердито спросила я.

– Потому что тогда получается, что девочка точно не дочь Джули.

Ранний осенний ветер растрепал мою одежду. Сзади меня пролетел ворон. Я замерла на месте в ожидании.

– Я не все тебе вчера рассказал, – снова заговорил Греко. – Мне почему-то показалось, что… я мог неправильно все понять и решил сначала прочитать записи о Мадрайтере, которые остались в клинике. Я хотел убедиться… А может, я уже знал, но… не хотел с тобой ссориться.

– Дэвид, о чем ты говоришь? – жестко перебила его я.

Он перевел дух и продолжил:

– Незадолго до исчезновения Мадрайтер внезапно появился на пороге своей первой жертвы изнасилования, женщины, из-за которой он получил восемнадцатимесячный тюремный срок. Как он сказал, «чтобы забрать своего ребенка». Эмму. Ей тогда было около года.

Я все еще стояла неподвижно, прижимая мобильный телефон к уху, хотя предпочла бы выбросить его.

– Когда женщина забеременела после изнасилования, она настояла на том, что оставит ребенка, вопреки желанию семьи, – продолжал Греко. – Это была единственная причина, по которой Мадрайтер не стал наверстывать упущенное, да он и сам сказал ей то же самое в тот день, когда забрал Эмму: «Я оставляю тебя в живых только потому, что ты выносила моего ребенка. Теперь мы квиты».

Квиты? Во мне все восстало. Прежде всего против человека, для которого что-то могло казаться серьезнее изнасилования и похищения детей. А также против самой истории.

– Но я ее узнала, – упрямо сказала я. – Эта девочка – дочь Джули!

– Я не хочу подвергать сомнению твое восприятие, – сказал он, и у меня в голове сразу же зазвенели тревожные колокольчики, потому что я уже слышала эти слова раньше. Психологи и врачи всегда упоминали восприятие, чтобы сказать, что даже если пациент видит мир не так, как надо, с этим ничего нельзя было поделать, а следовательно, это не страшно. Но в итоге они все равно считали его чудаком. Греко продолжал: – Ты никогда не думала, что вся эта история с Джули и ее дочерью может быть просто историей, которую ты нарисовала в своей голове? А если ты так сильно хотела найти ее, что начала приписывать кусочкам головоломки значения, вписывающиеся в твою картину произошедшего? Я имею в виду… Может, ты что-то упускаешь. В психиатрии мы называем…

– Мне плевать, как называется эта психиатрическая фигня! – сердито закричала я в телефон и уже собиралась повесить трубку, но в последний момент передумала. Я была так разочарована в нем, так разочарована тем, что он ничем не отличался от других врачей, которые сначала слушали меня так, будто понимали, а в конце всегда утверждали, что мое восприятие – всего лишь мое воображение. – Эта девочка – дочь Джули! Может быть, это с твоим восприятием что-то не так, и Мадер – это не Мадрайтер, а кто-то совсем другой? Ты никогда не думал о том, что это твоя история выдуманная?

Он вздохнул.

– Всю ночь, – просто ответил он.

Мне стало жарко. Он не мог быть прав, Джули. Похожая на тебя девочка, повторная встреча с волком. Если они не вели меня к тебе, то какой вообще в них смысл?

– Мне нужно идти, – сказала я.

– Смилла, пожалуйста. Почему бы нам не дождаться результатов анализа ДНК…

Я повесила трубку. Мне не нужен был тест ДНК, чтобы подтвердить то, что я и так знала. Ты была моей лучшей подругой. Кому, если не мне, узнать девочку, похожую на тебя, словно она была твоей реинкарнацией! Я не чувствовала себя так близко к тебе уже много лет.

Я все еще яростно смотрела на дисплей телефона, как вдруг из-под моей правой ноги вылетел камень. Должно быть, я неосознанно сместила свой вес, или же камень до этого лежал неплотно и просто ждал своего часа. Я потеряла равновесие и начала грести руками в воздухе, чтобы снова перенести центр тяжести вперед, в то время как рюкзак тянул меня назад. Из-под моих ног вылетало еще больше обломков, и я скатывалась вниз. Я пыталась за что-нибудь ухватиться, но все камни тут же приходили в движение. Целая лавина камней понеслась вниз по крутому склону, утягивая меня за собой. Что-то ударило меня по голове. Я перестала тянуться вверх и закрыла голову руками, продолжая скользить и теряя ориентацию, – со всех сторон от меня были лишь камни. Казалось, что вся гора рушилась. Я умру здесь, Джули.

Гора