Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

пройдет, прежде чем он между делом начнет организовывать убийства людей так же легко, как он приказал кому-то убить собаку? Таиса знала, что не обязательно будет так. Но уже того, что так может быть, ей хватало.

Она успела убедиться, что попытка вовлечь Юпшица в скандал с его бывшими клиентами – тема ненадежная. Они уже сейчас отказываются говорить о нем. Даже если Таиса сумеет убедить кого-то ввязаться в эту историю, не факт, что адвокат этого человека не запугает. А если хуже? Если кто-то серьезно пострадает, простит ли она себя?

Поэтому Таиса и решила зайти с другой стороны: она хотела показать, что творят люди, оправданные Юпшицем и даже обогатившиеся за его счет. Это тоже оказалось непросто, но она иного и не ожидала. Многих своих «питомцев» он грамотно инструктировал, и они учились мучать жертв, не нарушая закон. Ведь действительно, нельзя привлечь человека за то, что он находится в общем дворе! А уж то, что он при этом в окно смотрит… Шторы повесьте! Закону безразлично, что никакие шторы не спасут. Измученной, уже нестабильной жертве достаточно знать, что он там, чтобы сорваться.

Но Таисе требовалось нечто большее. В таком противостоянии нужно бить наверняка – или не соваться вообще. Поэтому, снова проанализировав дела, она решила сделать ставку на Константина Синявского.

Шизофрения – очень сложный диагноз. Порой его ставят в ситуациях, когда симптомы подходят лишь отдаленно, но пациент явно опасен и нужно с ним что-то делать. Волшебной таблетки, решающей все проблемы, в этом случае нет. Пациенту назначают сложную схему лечения, которая делает его не здоровым, а безопасным для общества. Но при этом и на самом пациенте, и на его родне лежит огромная ответственность: можно прекратить прием лекарств в любой момент, и что тогда будет? А ничего хорошего!

Таиса добыла дело Синявского и внимательно его изучила. Похоже, его мать не сгущала краски… Как и у любой болезни, у психической бывают разные формы. Синявский определенно относился к буйным, он годами проявлял агрессию, нападал без причины и далеко не всегда себя контролировал. При этом на суде Юпшиц делал акцент на том, что его клиент достаточно умен, чтобы себя обслуживать. Но разве жертву, которой он кости черепа раздробил, утешит тот факт, что нападавший в состоянии зад себе подтереть и два десятка яиц купить в ближайшем магазине?

Нет, Юпшиц не обошел вниманием лечение, он заверил судью, что Константин достаточно благоразумный человек, который способен нести ответственность за свое состояние, это злая мать его оболгала! Но Юпшиц мог трындеть что угодно. Потом он грузным мотыльком упорхал в красивую богатую жизнь, а рядом с Синявским остались совсем другие люди.

После суда его опекуном стала бабушка, и это плохо сразу по двум причинам. Первая – бабушке восемьдесят, она просто физически не способна справиться с похожим на быка внуком, если что-то пойдет не так. Это все равно что поручить младенцу выгул голодного питбуля: теоретически все может закончиться хорошо, но это очень неточно. Вторая причина – бабушка всегда его баловала, даже до постановки диагноза. Тогда это было несложно: она появлялась в его жизни несколько раз в год, вручала какой-нибудь леденец на палочке и убеждала, что ее Костенька – лучший мальчик на свете. И уже с этим убеждением он ставил матери фингал.

После суда и полученной компенсации Синявский переселился в деревенский дом бабушки. Дом там был солидный, не какая-нибудь лачуга, а настоящая ферма, оставшаяся еще с тех пор, как был жив дед Кости. Правда, было это давно, и ныне ферма завершала свой век так же, как унаследовавшая ее вдова. Но жить там было можно, да еще и хорошо жить.

Таиса убедилась в этом, когда прибыла по нужному адресу. Нет, возможно, в феврале-марте тут царило редкостное уныние – ферма затерялась далеко от любых соседей, сюда вели земляные дороги, которые вызывали некоторые опасения даже в сухую погоду, да и мобильная связь ловила отвратительно. Но в солнечный день, в окружении буйной зелени и цветущих полей это не имело большого значения, уютный домик, окруженный зелеными облаками старых яблонь, казался порталом в другое время, где все было хорошо – и будет хорошо, по-другому там просто невозможно. В принципе, Юпшицу достаточно было показать пару-тройку фотографий этого места в суде, чтобы доказать, почему Синявскому лучше жить там.

Таиса не подобралась к ферме вплотную, там с дорогой было совсем уж паршиво: явно по грязи после дождя проехал трактор, оставивший глубокие борозды, потом все это засохло, и получилось нечто, подходящее разве что для противотанковой обороны. Поэтому Таиса оставила машину в стороне, спрятала за густыми кустами, подготовила к быстрому отъезду. Этим она хотела унять тревогу, но получилось так себе. Да, она сказала Форсову, куда направляется, и позвонить отсюда можно, хоть и с трудом. Но если ей срочно понадобится помощь, какое значение это будет иметь в такой глуши?

Хотя это так, неизбежные пакости инстинкта самосохранения. На самом деле ситуация под контролем: Таиса прибыла в разгар дня, за то время, что прошло после суда, Синявский ни разу не попадал в поле зрения полиции, он то и дело мелькал в ближайшем городке и общался с местными вежливо. Так что он не буйный псих в зверином состоянии!

И все же Таиса не забывала, почему прибыла сюда. Его агрессивное поведение вряд ли просто исправилось само собой. Профайлеру нужно было побеседовать с его бабушкой, узнать, как он ведет себя сейчас… Да и потом, она отметила и другие слова Галины, когда они обсуждали ее сына. С Костей начал общаться двоюродный брат – а потом исчез. Да, парень там был не особо благополучный, закон нарушать еще в средней школе начал, вроде бы, и наркоманил по мелочи. Но что-то раньше он не пропадал! Теперь Таисе следовало выяснить, бывал ли он на этой ферме… или, может, он до сих пор здесь?

Пока все выглядело неплохо, испорченный подъезд стал главной проблемой фермы. Пешком пройти было несложно, невысокий деревянный забор явно красили в этом году, домик, уютно устроившийся среди цветов, держался крепко, чуть в стороне поднимались крыши хлева и сараев.

Но это из плюсов. Из минусов – все эти цветы, кусты и деревья были многолетниками, да еще и старыми. Тот случай, когда присказка про «советское значит хорошее» оправдывает себя: простые живучие сорта, не нуждающиеся в особом уходе. Всему, что Таиса видела вокруг себя, просто позволяли расти, отсюда и создавалось ощущение, что это