Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

Профайлер выбрался из собственного автомобиля и преградил Чижуку путь. Тот нахмурился, явно настороженный, но не испуганный. Значит, нервы в порядке, нет тайных страхов… Тоже интересное обстоятельство с учетом того, что он недавно дочь потерял.

– Вам что-то нужно? – требовательно поинтересовался Чижук. – Или просто свободных дорожек в пустом дворе маловато?

– Поговорить нужно.

– С чего это?

Вместо ответа Матвей показал ему две фотографии, сделанные за время слежки. На одной Григорий вел за руку свою старшую дочь, на другой – помогал женщине с коляской спуститься по лестнице. Это произвело на Григория должное впечатление: он заметно напрягся, побледнел даже. Но, опять же, непонятно, это из-за объективных прегрешений – или потому что кто-то наблюдает за его детьми!

– Кто вы такой? – спросил он куда жестче.

– Матвей Истрин, консультант полиции, веду дело, связанное с исчезновением вашей дочери.

– Что?.. Меня не предупреждали!

– Вас и не должны были.

– Так я что же, теперь подозреваемый?!

– А ваше поведение не выглядит подозрительным? Думаю, нам лучше говорить об этом не здесь.

Чижук взглянул на часы, убедился, что еще по-прежнему непростительно рано, и кивнул на ближайшую арку:

– Пойдемте, там есть кофейня. Не бог весть какое место, но из круглосуточных тут только оно.

Кофейня и правда оказалась крошечная: подвальное помещение, вход в которое терялся среди обшарпанных серых дверей жилого дома. Вывеску стратегически прикрыли ветки, а хозяева заведения были то ли слишком ленивы, то ли недостаточно внимательны, чтобы это исправить. Иными словами, такое место, которое вряд ли найдешь, если не знаешь о нем. Получается, Григорий бывает тут достаточно часто и уходит из дома достаточно рано, чтобы знать.

Как и следовало ожидать, в такое время тут не было никого, кроме сонного парня за стойкой, который, казалось, и сам не ожидал, что кто-то вдруг пожалует. Но это место подходило для долгого разговора лучше, чем машина, пришлось довольствоваться им. Кофе после такой ночи тоже не помешал, пусть и отдающий какими-то желудями, зато достаточно крепкий.

– Может, объясните нормально, что происходит? – мрачно осведомился Григорий. – Или я слишком многого прошу?

Прежде чем ответить, Матвей достал из кармана удостоверение и продемонстрировал собеседнику. Там он действительно обозначался как психолог-криминалист, внештатный сотрудник полиции. Понятно, что любой следователь мигом сообразил бы, что это подделка. Однако подделка была качественной, а Григорий к следователям не относился, ему хватило. Он вернул удостоверение и помрачнел еще больше.

– Я вам сразу все сказал, – напомнил Матвей.

– Я все равно не понимаю… С чего вдруг… Да еще психолог! При чем тут психолог?

– А что, все остальные справились и девочка снова дома?

– Вы не могли бы не иронизировать над исчезновением моей дочери?!

– Вы настаиваете на том, что пребываете в трауре и не способны ни на что, кроме скорби?

Григорий, на миг полыхнувший совсем искренним гневом, снова сник:

– Что, считаете меня каким-то уродом, потому что у меня другая семья есть?

– От таких эмоциональных оценок нет толку, но вы и сами должны понимать, что в деле об исчезновении ребенка другая семья – более чем весомый фактор.

– И что мне теперь делать? Я не хочу, чтобы в это втягивали Катю, она ни в чем не виновата!

– Для начала расскажите мне всё.

– Всё – это что?

– Вашу историю с Алиной, начиная со знакомства.

– Зачем это? – поразился Григорий.

– Потому что значение порой имеет даже то, что кажется вам ничтожным. Я понимаю, что вы бы не хотели вовлекать в это любовницу…

– Катя не любовница, – резко прервал Чижук, а потом добавил чуть спокойней: – Катя моя жена… Моя первая жена.

Григорий и Екатерина поженились когда-то по большой любви. По крайней мере, он это так преподносил – причем совершенно искренне. Внешне Григорий Чижук казался человеком, почти не знакомым с эмоциями. Но при общении с ним Матвей убедился, что впечатление ложное. Да, бывает так, что человек выглядит не добрее валенка – и по жизни таким остается. Но в случае Григория внешняя оболочка, предназначенная для противостояния миру, скрывала потребность в сильных чувствах и глубоких эмоциях, которые он проявлял только с очень близким кругом знакомых. Такие люди, как правило, держатся за эмоциональные связи до последнего, для них любовь любого толка – куда более сильная мотивация, чем карьерные и финансовые достижения.

Так что Григорий жену точно любил, и она его любила, но это с его слов. Не важно сейчас, как относилась она, не она разрушила брак. Да и Григорий много лет даже мысли не допускал, что они могут расстаться. Однако многие крепкие семьи однажды сталкиваются с серьезными испытаниями, и для Чижуков таким испытанием стала бездетность.

У этого не было объяснения. Сначала молодая пара не обращала внимания на то, что у Екатерины не получается забеременеть. Люди ведь не мыши, чтобы от одного взгляда потомством обзаводиться! Они только смеялись, обсуждая это. Они верили, что все сложится само собой.

Но шли годы, а само собой как-то не налаживалось. Екатерина забеспокоилась первой, она начала записываться к врачам, а муж просто не возражал. Только вот обследования ни к чему не привели: оба супруга были здоровы, генетическую несовместимость не обнаружили, в теории беременность должна была наступить легко, на самом деле не наступала вообще.

Григорий отнесся к этому спокойно:

– Если честно, мне было все равно, будут у нас дети или нет… Я просто любил ее и хотел остаться с ней навсегда. Но Катя не верила, она думала, что я просто пытаюсь ее поддержать, а на самом деле считаю ее ущербной.

Екатерина все стремительнее впадала в панику. По ее настоянию супруги попробовали ЭКО, но и здесь ничего не получилось. Матвей подозревал, что то истеричное состояние, в котором теперь постоянно пребывала Екатерина, сыграло тут не последнюю роль. Однако сама Екатерина такой вариант даже не рассматривала: тело есть тело, если оно здорово, при чем тут вообще психика? Она зациклилась лишь на тех органах, которые были связаны с беременностью и родами, не понимая, что человек – не набор запчастей.

Она начала принимать гормональные препараты, призванные усилить фертильность. Беременности все равно не было, однако Екатерина менялась – набрала значительный вес, стала капризной, срывалась на крики и слезы по любому поводу. Дошло до того, что она обвинила мужа в тайном предохранении: то он таблетки ей подсыпает, то сам какую-то операцию сделал. Он не хочет, чтобы у них родился малыш, вот и весь секрет!

Ошибочно предполагать, что истинная любовь