Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

что удача не остается рядом навсегда? Постепенно ситуация в мире стала если не лучше, то привычней. Самые богатые из клиентов нашли лазейки, позволяющие путешествовать в роскошную жизнь. Братья Сергеевы не растерялись и переориентировали бизнес на тех, кто остался, представив в том числе ту самую клубную систему, о которой упоминала Ирина.

– Я, конечно, не претендую на ваш хлеб, но давайте говорить честно: у людей, которые в это вписались, изначально были проблемы, – заметил Сергеев. – Мы им говорим: ты получаешь то, то и это, но ты с нами надолго. И они: окей, я возьму эти немалые деньги у своей семьи, у своих детей, я подпишусь на то, чтобы регулярно посещать казино… Насколько это вообще нормально?

– Это не обязательно означает зависимость.

– Я говорю не только о зависимости. Они не просто разово заскакивали к нам, они делали казино частью своей жизни. И вот скажите мне… Каковы шансы, что та, вторая, изначальная жизнь их полностью устраивала?

Этого Николай сказать как раз не мог. В одном Сергеев точно прав: вступление в подобный клуб – это побег. Ошибочно предполагать, что люди бегут только от плохой жизни. Иногда от хорошей тоже, потому что хорошая она лишь в теории, придуманной непонятно кем. Однако порой наступает внутренний кризис как раз из-за этого контраста: у меня есть все для счастья, но нет счастья. И жаловаться вроде не на что, в ответ лишь посмеются. Тогда и появляется желание сделать что-то запредельное, тайное, запретное… Все начинается с безобидного шага, с веры в то, что все под контролем и остановиться получится в любой момент. А та черта, за которой начинается зависимость, мелькает рядом так незаметно, что очень легко не верить в ее существование.

Пока Николай размышлял об этом, Сергеев достал из кейса две папки и положил на стол перед ним.

– Вот. Это мое предложение о мире.

– И в чем же оно заключается? – уточнил Николай, пока не касаясь папок.

– Здесь я собрал все данные, которые у нас были на Щеглова и Литовцева. Когда они вступили в клуб, как часто играли, сколько выигрывали, сколько проигрывали. Я не знаю, поможет ли это вам разобраться в их смертях, но это все, что у нас есть. Вы же в ответ оставляете нас в покое раз и навсегда.

– А если нет? Я не хочу устраивать провокацию, мне просто любопытна альтернатива.

– Справедливо, я бы на вашем месте тоже спросил… Знаете, когда я покупал этот бизнес, я не думал, что он будет для меня так уж важен. Это был лишь один из источников дохода, я готов был отступить в любой момент. Но за прошедшие годы все стало куда серьезней… Я обрел дело жизни, как бы пафосно это ни звучало. Знаете, почему главу казино изображает Ирина Ларина? Не потому, что она так уж хорошо справляется с этой работой… Средне она справляется, будем откровенны. Но она была моей мечтой, когда я был подростком, моим идеалом женщины, если угодно. И я понимаю, что нынешняя она и та – разные люди. Но мысль о том, что я поднялся достаточно высоко, чтобы на меня работала сама Ирина Ларина, меня греет. И я действительно не хочу вас убивать, не из симпатии даже, я согласен с тем, что и сам тогда не выйду сухим из воды. Но если вы уничтожите дело моей жизни – что мне тогда останется?

– Пусть будет так. Я не говорю, что вопрос решен. Но прямо сейчас он закрыт – мы будем держаться в стороне от вашего бизнеса.

– Рад это слышать.

Николай не врал ему, он действительно готов был на перемирие. Не потому, что считал казино тупиковой версией, а потому, что сегодня убедился: она основная и верная. А еще – куда более опасная, ведь Сергеев действительно не из тех, кто сдается без боя. Так что Николай хотел обсудить все со своими учениками и разработать новый план, прежде чем выступать против такого человека.

Сергеев действовал неплохо, и все же сегодня он допустил два серьезных промаха, которые не позволят перемирию превратиться в полноценный мир.

Первое – он принес только дела Литовцева и Щеглова, хотя прекрасно знал, что профайлеры добрались и до семьи Чижук. Так почему же он умолчал о них?

Второе – Сергеев так и не сказал, какой уникальный план развития казино они с братом привезли из международного путешествия. И Николай подозревал: это вовсе не потому, что они от этого плана отказались.

* * *

Человек, разбирающийся в слежке лишь на уровне фильмов, наверняка счел бы, что Матвею такое занятие дается тяжело. Ведь очевидно же, что следить за другими должен обладатель непримечательной внешности, среднего роста, средней комплекции… средний во всем! Но уж никак не тот, что занимает столько места в пространстве и сразу привлекает к себе внимание, стоит ему только войти в комнату. Разве нет?

А на самом деле нет. Понятно, что внешность важна, но лишь до определенного предела. Если бы Матвей оказался с объектом слежки в одной комнате, лишенной мебели, он бы точно незамеченным не остался! И кто угодно не остался бы, просто внешность стала бы определяющим фактором того, что человек бы подумал.

Но у слежки в мегаполисе совершенно другие правила. Здесь полно людей, и все они не боятся быть разными, вызывающими, еще – постоянно спешащими куда-то. Если непрерывно осматриваться по сторонам, от ярких пятен и хаотичного движения слишком быстро начинает кружиться голова. Поэтому приходится просто идти по своим делам, доверившись инстинктам. А инстинкты смотрят через боковое зрение и отмечают не странных людей, а странное поведение. Им нужно определить хищника, и они ищут того, кто бежит, крадется или готовится к прыжку.

А Матвей не то что следил, он просто жил рядом с Григорием Чижуком. Он мог наблюдать за ним издалека, через окно кофейни на другой стороне дороги, а мог подойти вплотную, стать в очереди сразу за ним и все равно остаться незамеченным. Если бы тогда на беседу с Алиной Чижук Матвей поехал лично, сейчас было бы сложнее. Но то задание взяла на себя Таиса, поэтому теперь у Григория не было ни одной причины выделять профайлера из толпы.

Слежка – дело пусть и не самое скучное, однако долгое и требующее предельного сосредоточения. Матвея это вполне устраивало, ему сейчас хотелось побыть одному, так проще обдумать то, что случилось, причем не только с ним.

Он все пытался понять, что такого могли творить в