Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

преодолевает все без исключения легко. Не менее ошибочно верить, что при конфликтах любовь обязательно умирает. Григорий не прекращал любить жену, но не недели даже, а месяцы постоянных скандалов измотали его, ему хотелось спокойствия, поддержки, того тихого счастья, которое у него было когда-то.

И вот тут на сцену юркой хитрой змейкой просочилась Алина. В беседе с Таисой она утверждала, что это Григорий влюбился в нее с первого взгляда и потом завоевывал, позабыв о старой толстой жене. На самом деле все было наоборот: она очень четко уловила, что в семье богатого шефа проблемы, и начала активные действия. Она выслеживала его, как охотник выслеживает зверя, она выбирала нужные моменты – когда Григорий был утомлен, замучен постоянными конфликтами, нетрезв. Она подбиралась, отступала, если нужно, приучала его к себе и в итоге победила. По крайней мере, отчасти: они оказались в одной постели. Он понимал, что не любит именно Алину, в ее облике он пытается вернуть ту Катю, которая была у него когда-то, но остановиться уже не мог.

– Я не снимаю с себя ответственность за то, что случилось, – криво усмехнулся Григорий. – Да я виноват больше, чем она, если совсем уж честно… Алина шла к цели открыто и прямо. Это я зачем-то обманывал себя… Но когда на работе полно проблем, а дома ты не отдыхаешь, ты под расстрел попадаешь… Нужно же было хоть что-то! Мне казалось, что, если я не найду свое место тишины, я просто не выдержу.

– Когда речь зашла о разводе?

– Когда Алина забеременела.

– И кто принял решение? Вы или она?

– Катя.

Григорий совершенно искренне не собирался разводиться с женой, он хотел переждать. И при встречах с Алиной он всегда предохранялся… Но, видимо, уделял этому недостаточное внимание, не думал просто, что любовница начнет такому противодействовать. Ну а Алина, молодая и здоровая, совершенно спокойная, сумела зачать очень быстро.

Конечно же, она прибежала к нему сразу же, как только беременность подтвердилась. И конечно же, она жаждала официального брака. Но даже тогда Григорий готов был сопротивляться, он не хотел настолько радикальных перемен в своей жизни!

– Мне тогда все знакомые рассказывали, что я виноват сам, чем я думал, думать надо было раньше… Так я и думал раньше – но получилось иначе! У меня теперь только и было, что последствия…

Сообразив, что Григорий беременности не умиляется и на уговоры не поддается, Алина бодрым шагом направилась к его жене. Ну а в лице Екатерины она нашла просто золотую жилу: уставшая от долгих лет бесплодия, истерзанная виной перед мужем, уязвимая… Она сама настояла не только на разводе, но и на том, чтобы Григорий обязательно женился на Алине. Екатерина была убеждена, что в глубине души муж мечтает о ребенке, поэтому она обязана отступить, он ни в чем не виноват. Она держалась за эту веру с религиозным фанатизмом, переубедить ее оказалось невозможно.

Так Григорий потерял одну семью и обрел вторую. Только вот замена оказалась неравноценной: с Алиной он не получил и половины той близости, к которой привык. Да и она, добившись своего, не пыталась больше подстроиться под него. Она жила так, как ей удобно, с уверенностью брала его деньги и верила, что, если она родила ребенка, больше ничего особо и не требуется.

Он не пытался повлиять на нее. Какое право он имел? Григорий просто ходил в свою семью, как в офис. Спал с женой, потому что естественные потребности никто не отменял. Любил – но любил дочь. Тут все хорошо сложилось, малышка была ему дорога, и все же их отношения омрачала маленькая злая мысль: именно из-за этого ребенка он потерял нечто бесконечно важное. Григорий злился на себя за это, почти ненавидел, а изменить ничего не мог.

Ну а потом, несколько лет спустя, он встретил Екатерину… Другую. Свою Катю. Снова похудевшую, посвежевшую, выглядевшую так, как в самом начале их брака.

– Она была так прекрасна, что я даже подойти не осмелился, – Григорий еле заметно улыбнулся, глядя куда-то в сторону. – Решил, что мне чудится…

Тогда он не подошел, а думать о ней не перестал. Он навел справки и выяснил, что Екатерина не вышла замуж второй раз. Она просто решила, что так уж сложилась судьба: она продолжала любить человека, которого не могла вернуть, родить оказалась неспособна и сосредоточилась на карьере. Как только отпали навязчивые мысли о беременности и связанное с ними чувство вины, Екатерина быстро привела себя в форму, снова начала заниматься спортом, она была обаятельной, улыбчивой, душой компании.

Григорий некоторое время наблюдал со стороны, потом не выдержал, подошел к ней. Она была удивлена настолько, что не сумела скрыть радость. И все же Екатерина по-прежнему очень серьезно относилась к теме брака и семьи. Ни о какой измене и речи быть не могло. Если бы она по-прежнему сидела на тех препаратах, она и вовсе прогнала бы бывшего мужа, а потом неделю рыдала, не переставая, в этом Матвей не сомневался. Однако психику Екатерина привела в порядок точно так же, как и тело. Она не отказывалась от разговоров с Григорием, если они оказывались в одном кругу, и не более. Она явно позволяла себе не думать о том, на какие усилия он идет, чтобы они как можно чаще оказывались в этом самом одном кругу.

Он всерьез задумался о разводе. Григорий готов был и дальше обеспечивать будущее дочери, но теперь, когда он снова общался с Катей, вторая жена внушала ему отвращение, которое он никак не мог подавить. Он был несчастен – и прекрасно знал, что не делает счастливой Алину. Развод казался вполне честным шагом, Григорий был готов… И тут Алина снова забеременела.

– Я даже неладное заподозрил, если честно, – невесело рассмеялся Григорий. – После того, как я снова начал общаться с Катей, мы с Алиной были вместе редко и мало. Я не мог, потому что мне казалось: я изменяю… Кате. Не спрашивайте, как это работает, я не понимаю!

Матвей как раз понимал, потому и не спросил, да и Григорию объяснять не стал. Его интересовало другое:

– Екатерина снова настояла на том, чтобы вы остались в семье?

– На сей раз я это с ней даже не обсуждал, знал, что будет… Я решил, что еще потерплю, дождусь, пока она родит, а потом снова подумаю, как все организовать.

– Этот ребенок удержал вас от поступка, который вам отчаянно хотелось совершить, а потом этот ребенок пропал. Вы понимаете, как это выглядит?

– Нет! – Григорий ударил