Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

Руслан Иванович его уничтожит, а если там ценные бумаги, документы, то опять же не позже сегодняшнего вечера он спрячет их подальше и понадежней. Помимо документов в сейфе наверняка было и немного воздуха. Емеля принял решение.

Он приподнял полу куртки и нажал кнопку конденсатора. Подождав немного, прикоснулся к стальной двери сейфа, раздался треск электрического разряда.

Снял перчатки, аккуратно скатал их плотной трубочкой и сунул в нагрудный карман, рассовал по карманам кассеты, магнитофон. В последний раз осмотрел спальню, повесил один автомат за спину, другой взял в руки и взвел затвор. Глянул в окно: на сгибе руки мажордома скопилась охапка чудных белых цветов, он нащупывал секатором стебель очередной хризантемы. Последней. Но этого Емеля не знал. Он осторожно покинул спальню и спустился вниз.

Мажордом с охапкой хризантем шел к дому.

– Жрать не пора? – бросил ему Игорь, который снова сидел у главного входа в особняк и слушал музыку.

– Ты же только что жрал? Куда в тебя столько влазит?! – беззлобно ответил мажордом и засмеялся.

Мажордом прошел вдоль фасада и повернул за угол. На какой-то миг ему показалось странным, что рядом с Игорем он не увидел Зуя и Кувалды: в отсутствие Хозяина эта троица обычно дулась на солнышке в карты, но тут же он вспомнил об утреннем инциденте с Чижом и решил, что оба они допытываются у него о деталях того, что с ним произошло. Решил и сам, заменив в спальне Хозяина цветы, спуститься к дружкам в подвал.

Емеля буквально двумя-тремя секундами разминулся с мажордомом. Увидев Зуя и Кувалду, которые лежали в коридоре в тех же позах, он поспешил в пультовую и едва скрылся за дверью, как в коридоре появился мажордом.

При виде распростертых на полу тел Зуя и Кувалды, мажордом выронил цветы и бросился вон! Охранника, который только что сидел у главного входа, не оказалось на месте. Обуянный страхом, он метался перед входом, не соображая, что делать: кричать, звать, прятаться?!

Емеля включил всю систему сигнализации и охраны и поспешил к выходу. Увидев на цементном полу цветы, оторопел. Крепче сжав автомат, вышел на двор. Быстрый осмотр территории. Слева! Справа! Пробежка через дорогу и прыжок за спасительный кустарник.

Здесь он затих, прислушался. Из дома доносились быстрые шаги, крики. Теперь уже нельзя было терять ни секунды! Емеля с трудом преодолел высокий забор и, оказавшись по ту сторону, потратил еще несколько секунд, проверив карманы и убедившись, что ничего не оставил и не потерял.

Увешанный оружием, Емеля со всех ног бежал по перелеску к своей машине.

А мажордом, постепенно приходя в себя, обежал весь дом и теперь колотил что было сил в дверь уборной.

– Открой, Игорь! Открой! Скорей!

…Люба не слышала, как в кабинет вернулся Руслан Иванович. Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, когда увидела его перед собой.

– Вы, кажется, задумались? – удовлетворенно подметил он. – О чем же?

– Придумала название статьи… «Портрет российского банкира»… Не возражаете?

– Отчего же… Пожалуйста…

– И украсим его вашей фотографией!

– И это пожалуйста… – Он сел за стол. – Ни один банк не откажется от такой рекламы! – произнес он шутливо.

Люба подняла к глазам «Никон», чуть отступила – затвор мелодично протрещал четыре-пять раз. Президент банка встал.

– Что-нибудь выберем… Кстати, вы напомнили о рабах! Не хотите взглянуть? – Она достала из конверта фотографию и протянула ее Руслану Ивановичу. – Полгода назад я писала о человеке, пробывшем пять лет рабом на Кавказе… Представляете, письма в редакцию по сей день идут… Это сегодня мне передали…

Резко очертились скулы Руслана Ивановича.

В его руках была любительская фотография: на фоне гор, на четвереньках, подобно зверю, стоял возле деревянной будки обросший, нечесаный и почти голый человек; придавив его ногой, смотрел прямо в объектив аппарата сытый, крепкий и красивый Руслан Иванович. Помоложе, правда, но именно он.

– Что это?

– Жуткая судьба… На цепи – автор письма… Так его наказали за первый побег из трехлетнего рабства… Рядом – один из родственников хозяина…

– Шантаж? – холодно, по слогам произнес Руслан Иванович и остановил враждебный взгляд на глазах корреспондентки, и от этого взгляда ей стало жутко, задрожали колени, но она не только выдержала взгляд, но и сделала вид, что не заметила в нем открытой вражды.

– Да уж какой шантаж… – мирно, озабоченно произнесла она. – Печальный документ эпохи! Газета решила опубликовать подборку откликов на мою статью «Русский раб»… Без всяких комментариев… Кстати, в нашей беседе вы косвенно тоже высказали свое мнение об этом материале… – она указала пальцем на диктофон, как бы напоминая, что высказывание записано на пленку. – Если хотите, газета опубликует и ваше мнение… – Она говорила это как бы между прочим, проходно, не акцентируя. Президент банка промолчал. Стрешнева укладывала в сумку свое барахло: камеру, диктофон, записки, фотографию оставила в руках президента банка. Словно забыла. – Пока закончу статью, вас, наверное, уже изберут в Думу. В любом случае, прежде чем сдавать в номер, я покажу ее вам. Спасибо, что нашли время принять меня… До свидания.

Она вышла из кабинета и, не в силах сделать и шага, навалилась спиной на дверь, лицо ее покрылось потом, зубы выбивали нервную дробь. Нестерпимо болела раненая нога. Милицейские охранники и секретарь недоуменно смотрели на нее.

– Вам плохо? – участливо спросила Вера Семеновна и поднялась со своего места.

Ни слова не ответив, Стрешнева медленно пересекла приемную и, ухватившись за перила, стала спускаться по лестнице…

Глава 5

Едва за корреспонденткой закрылась дверь, Руслан Иванович упал в кресло и закрыл дрожащей ладонью лицо. Когда успокоился и поднял взгляд, перед ним стоял Дод.

Он вышел как раз из той двери, которую не сразу заметила корреспондентка Стрешнева. Там, правда, находилась не ванная комната, а комната отдыха с диваном, столом, буфетом и маленьким умывальником. После ухода со сцены Коршилова там были установлены монитор и динамики для наблюдения за посетителями и собеседниками президента банка, которые осуществлялись с помощью потайных камер и микрофонов, установленных в самом кабинете. Благо эти средства вошли в обиход и свободно продавались в специальных магазинах, как зубная паста или презервативы.

Во время интервью Дод ни на минуту не отрывал глаз от экрана, где хорошо были видны и лицо, и руки, и каждое движение корреспондентки.

– Эта лярва откопала где-то фотографию, о существовании которой я и не подозревал… – тихо, изменившимся вдруг голосом сказал Руслан Иванович и глубоко задумался.

Дод обошел стол, достал из ящика коньяк и, налив в стакан, протянул Хозяину. Тот выпил, дрожь исчезла.

– Я приехал тогда… это было еще до Москвы… к своему брату в гости и подарил его двенадцатилетнему пацану фотоаппарат, и он тут же начал щелкать направо и налево. Я даже внимания не обращал. Покупал-то не фотоаппарат, а игрушку… мыльницу – они тогда только