Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– Я знаю все, что вы оба натворили, – говорю я.

– Но ты никогда не сумеешь этого доказать. Какие улики ты предоставишь?

Я смотрю на Тео: он уже не так сильно напуган. Выражение его лица скорее озадаченное и заинтересованное, до душераздирающей боли напоминающее лицо его матери.

– Чего ты ждешь? – продолжает Пикси. – Нового ДНК-теста? Можешь сразу забыть. Для подобного нужен судебный приказ. Тебе придется убедить судью в вескости твоих подозрений – а Пейны знают каждого судью в США. У нас лучшие адвокаты. Мы жмем руки политикам, всем до единого. К тому времени как тебя снова отправят гнить в Бриггс, Тео уже будет за границей.

– А кроме того, – с ухмылкой добавляет Хейден, – я уже сказал Рейчел: что, по-вашему, покажет ДНК-тест? Ты рассчитываешь воспитывать мальчика, в жилах которого течет кровь Пейнов? Он мой сын.

На лице старухи я вижу странную гримасу.

И тут же говорю:

– Нет, Хейден, это не так.

Теперь и Хейден выглядит озадаченно, глядя на эту Пикси: у той глаза в пол.

– Я никогда не верил, что моя жена действительно отказалась от процедуры. Думаю, это было последней каплей, после которой мы развелись. Мэттью держал нас вместе, но как пара мы все равно бы не ужились.

– О чем он говорит? – спрашивает Хейден у Пикси.

Тогда я достаю свой телефон:

– Я смог войти в свой старый электронный ящик. Вот письма. Им уже восемь лет. Когда я узнал, что Шерил обратилась в Институт репродуктивной медицины, то немедленно сделал тест на отцовство. Нет, даже два. Они подтверждают, что именно я – отец Мэттью.

Глаза Хейдена почти выкатываются из орбит.

– Быть не может, – говорит он. – Пикси?

Но та его игнорирует.

– Пойдем, Тео.

– Не надо, – говорю я.

– Ты в меня не выстрелишь, – говорит она.

– А вот я – выстрелю. – Это Рейчел, она входит в комнату с пистолетом в руке. – Хейден?

Он качает головой.

– Дай-ка я угадаю, – произносит Рейчел. – Ты привез сюда Мэттью, находясь в полной панике. Ты сомневался, правильно ли поступил. Помнится, так ты сказал?

Хейден все еще качает головой, а я слышу приближающиеся сирены.

– Если бы тест показал, что отец не ты, что бы ты сделал? Наверное, сказал бы правду. Признался. – Рейчел смотрит на Пикси. – Она не могла этого допустить. Она солгала, Хейден. Ты не его отец. Вообще-то, это и не важно, отец не тот, кто родил, а тот, кто вырастил. Но все-таки он сын Дэвида. Дэвида и Шерил.

– Пикси? – произносит Хейден совершенно мальчишеским голосом.

Снаружи завывают сирены.

На мгновение кажется, что Пикси собирается все отрицать… Но похоже, она устала сражаться.

– Ты бы вернул его. Или хуже. В любом случае ты бы разрушил семью. Поэтому да, я сказала тебе то, что ты хотел и должен был услышать.

По меньшей мере десяток полицейских машин выезжают на аллею у дома и выстраиваются в шеренгу.

– И это совершенно не важно, Хейден, – говорит Пикси. – Вы оба обязаны сесть в вертолет.

– Нет. – Это говорит Мэттью, мой сын. – Хочу знать, что тут происходит.

– Это просто такая игра, Тео, – отвечает Пикси.

– Я, по-вашему, глупый? – И он смотрит на меня: – Ты мой папа.

Я не понимаю, вопрос это или утверждение. Полицейские наводняют дом, бегут вверх по лестнице, кричат что-то там про поднятые руки, но я почти их не слышу. Мне вообще не до этого. Все, что я могу видеть, – это мой сын.

Мой мальчик.

Мне хочется встать на одно колено, но ведь Мэттью – восьмилетний ребенок, а не младенец. Я смотрю на него и отвечаю:

– Да. Я твой отец. Он похитил тебя, когда тебе было три года.

Мой сын смотрит на меня не отворачиваясь, не мигая. Я тоже. Это самый кристально чистый момент моей жизни. Мой сын и я. Мы снова вместе. И я знаю, что он это понимает. Он все понимает.

И как только это осознание окатывает меня с ног до головы, мое тело пробивает первая пуля.

Восемь месяцев спустя

Я стою слева от тети Софи, пока гроб моего отца – самый обычный сосновый ящик – опускают в землю. Сюда его несли Филипп и Адам Маккензи. На похороны пришла толпа полицейских, молодых, опытных и давно ушедших на пенсию. У папы была уйма друзей, и хотя с некоторыми из них он не виделся много лет, все они пришли проводить его в последний путь.

Я чувствую взгляд дяди Филиппа. Он только кивает, но это многое значит. Он был рядом со мной. Он останется рядом.

В поместье Пейнов в меня выстрелили трижды. И, как мне сказали, стреляли бы дальше, но Мэттью меня заслонил. Увидев его, полицейские прекратили огонь, а я уже был без сознания.

В мою правую ладонь скользит маленькая рука – в знак утешения. Я улыбаюсь Мэттью, затем перевожу взгляд на Рейчел, что держит моего сына за другую руку. От ее улыбки мое сердце бьется быстрее. Я взглядом даю ей понять, что все хорошо.

Мой отец так долго болел… Он был более чем готов оставить этот мир. Но, видимо, держался достаточно долго, чтобы увидеть, как меня реабилитируют и как я вновь привезу к нему его внука. Мне не выразить то, насколько я ему благодарен.

Все мы склоняем голову, читая кадиш. Я первым бросаю горсть земли на могилу отца. Следом за мной это делает тетя Софи, и в это время я держу ее за руку. Нет-нет, не для нее, а для собственного равновесия. Я два месяца пролежал в больнице, перенес шесть операций. Врачи говорят, вряд ли я когда-нибудь отложу в сторону трость, хотя я собираюсь хорошенько вкалывать на физиотерапии.

Мизерными шансами меня больше на запугаешь. Уж превозмогать-то я точно умею.

После похорон мы едем в Ревир, начиная неделю шивы. В старом доме разгуливают свои призраки, однако сегодня они почтительно умолкают. Среди нас мало истово верующих, но траурный обряд все же унимает боль от потери. Друзья семьи принесли в дом столько еды, что ею можно было бы заполнить Фенуэй-парк. По традиции шивы, я сижу на низком стульчике и слушаю рассказы о моем отце.

И на душе так спокойно.

Тетя Софи теперь будет здесь одна. Она сказала: «В этом районе вся моя жизнь». Я ее понимаю.

Как только стоящая ко мне очередь из рассказчиков ненадолго прерывается, тетя Софи хватает меня под