Маневр пустого города - Юнь Хуянь

запахнул шинель, с извиняющейся улыбкой глядя на Ли Дэяна. – Говорят, что врачи нашего отделения неотложной помощи… Как сказать… что все они попали в аварию. У меня, правда, в голове не укладывается… Но я, это… Я не знаю, врач по фамилии Хо тоже… Эх, язык не поворачивается такое спрашивать.

Ли Дэян поверил, что он правда искренне переживает из-за гибели врачей и сказал:

– Доктор Хо тоже была в той машине…

Еще не успев договорить, он уже пожалел о своих словах, потому что на лице Ли Яня тут же проступила торжествующая злобная ухмылка.

Он вытянулся вверх и громко закричал:

– Все сюда! Все идите сюда!

Все вымогатели с шумом устремились на его зов, бабка умершей девочки на коротких ножках с маленькими ступнями шустро семенила впереди всех. Ли Янь, светясь от радости, сообщил:

– Вот этот доктор сказал, что врачиха, которая залечила до смерти нашу девочку, тоже погибла в аварии. Теперь, подай мы наш иск хоть на небеса, мы и тогда выйдем победителями!

Ли Дэян тут же понял, что навлек на себя большое несчастье. А причина была в том, что по закону все судебные органы Китая, рассматривая споры между пациентами и лечебными учреждениями, придерживаются порядка «опровержения выдвинутых претензий».

В обычной практике к абсолютному большинству гражданских исков применяется принцип «утверждающий доказывает». Проще говоря, обычно истец предъявляет доказательства, что ответчик нарушил закон, но в случае принципа «опровержения выдвинутых претензий» все наоборот. После того как истец предъявляет судебный иск, ответчик должен доказать, что в его действиях не было никаких нарушений. Именно этот принцип работает в ходе рассмотрения конфликтных ситуаций, возникающих между пациентами и больницей. Важно понимать, что две стороны в таком судебном процессе оказываются в неравных условиях в том, что касается обладания специальными знаниями и владения информацией. В Китае большинство пациентов не имеют даже элементарных знаний о медицине, и в процессе лечения целиком и полностью полагаются на назначения врача. Хотя они, как и больница, имеют доступ к результатам обследований, анализов, записям в истории болезни, обычный пациент не понимает даже того, что написано на бланке направления на анализ. К тому же лечебное учреждение обладает более систематизированной и всесторонней информацией, поэтому применение принципа «опровержения выдвинутых претензий» в этом случае справедливо и разумно.

Проблема в том, что Хо Цин больше нет.

В процессе диагностики и лечения, хотя и полагаются на различное оборудование, все-таки многое зависит от действий и решений конкретного врача. Поэтому в случае возникновения у пациента претензий к лечебному учреждению ответчиком будет больница, но в процессе представления доказательств устные показания лечащего врача играют ключевую роль. А раз Хо Цин умерла, значит, «мертвые не оспорят доказательства». Каких бы высот ни достигли представители больницы в искусстве ведения споров, они вряд ли сумеют сказать, какие назначения Хо Цин делала в устной форме. Если так, то при рассмотрении дела любые сомнения будут традиционно истолкованы судом в пользу более слабой стороны, которой в этой ситуации является пациент, и больница этот процесс почти точно проиграет. А если бы, как планировала Чжоу Юнь, удалось скрыть новость о несчастье, протянуть время до завтра и уже после переговоров с начальством и руководством медицинской части больницы решить, как действовать, шайка Ли Яня едва ли что-нибудь смогла получить. Однако теперь победа у них в кармане!

В панике Ли Дэян хотел под шумок улизнуть, но было уже слишком поздно. Вымогатели уже окружили и наперебой принялись спрашивать, как им будут компенсировать ущерб. В этот момент как раз вышла из офиса Чжоу Юнь. Она увидела, что происходит, и тотчас подошла, чтобы вызволить Ли Дэяна из окружения вымогателей, но в результате и сама угодила в их лапы. Когда Чжоу Юнь поняла, что случилось, в глубине души ей захотелось кричать, но, сохраняя внешнее спокойствие, она официальным сказала, что этот вопрос будет решаться завтра.

Ли Янь решил, что его водят за нос:

– Ты скажи, сколько нам заплатят, потом дай расписку, тогда будем считать – делу конец. Без расписки ты отсюда никуда не уйдешь!

Ли Дэян не выдержал и вспылил. Тыча пальцем в лицо Ли Яня, он заорал:

– Тебе только деньги, деньги, деньги! Про них только и твердишь! Вы все просто вымогатели!

Ли Янь, слыша это, подтянул к себе бабку умершей девочки:

– Ее внучку залечили до смерти в вашей больнице, это человеческая жизнь, а ты еще смеешь называть ее вымогательницей?!

Старуха что-то запричитала и завыла, но Ли Дэян уже обезумел от гнева и, в упор уставившись на нее, прикрикнул:

– А ты заканчивай тут прибедняться! Мы не разрешали тебе забирать внучку из больницы, это ты кричала и плакала, что хочешь ее забрать! Все равно у ребенка был церебральный паралич, да и жизнь девочки ничего не стоит, как помрет, так семейке вашей только меньше мороки, да и с больницы можно денег поиметь. Ты думала, мы не поняли, какой у тебя был план?

Такое разоблачение было для бабки все равно, как если бы с ее лица прилюдно содрали кожу. Задыхаясь от злости, она, словно буйнопомешанная, разразилась потоком площадной брани:

– Да вы все тут гребаные ублюдки! Волки в белом!

Дальше следовала череда еще более грязных ругательств, которые уже не прикроешь словосочетанием «твою мать». Старуха вопила так, что в уголках ее рта скопилась пена, но она и не думала останавливаться. Ругаясь, она подпрыгивала, напряженно мельтеша руками и ногами, отчего все это напоминало какой-то странный танец. Ли Дэян впервые в жизни видел, чтобы человек почтенного возраста вел себя настолько безобразно, и от этого зрелища невольно остолбенел. Бабка продолжала задорно ругаться, но вдруг ни с того ни с сего нагнулась и головой вперед бросилась на Ли Дэяна. Он отскочил в сторону, пожилая женщина пролетела мимо, едва задев его где-то в районе талии, и натолкнулась на стоявшего позади него вымогателя. Отрикошетив, она шлепнулась на пол, мгновенно переключила режим и заголосила уже по-другому:

– Врач ударил человека! Врач ударил человека! Сгубили мою внучку, теперь хотят убить меня! Один труп, но две жизни[50]!

Фраза «один труп, но две жизни» прозвучала крайне неуместно, так что даже некоторые вымогатели тихонько прыснули со смеху.

Ли Янь не хотел раздувать скандал. Он пытался заставить Чжоу Юнь написать расписку, но она отказывалась. Тогда он и другие вымогатели плотно обступили ее со всех сторон и даже начали делать непристойные движения. От негодования Чжоу Юнь покраснела до корней волос.

Как раз в этот момент Лэй Лэй взглядом подал