Маневр пустого города - Юнь Хуянь

фраз Цай Вэньсинь в надежде, что та успокоится и все-таки не уедет обратно, а затем твердым шагом пошла в смотровую, рассчитывая как следует отчитать этого Ли Дэяна, который вдруг начал вести себя как полоумный!

Неожиданно она вспомнила время, когда Старожил только поступил в больницу и Ли Дэян, еще не ставший свидетелем избиения медсестры, заботился об этом несчастном ребенке. Когда мальчику становилось лучше и он был в хорошем настроении, Ли Дэян болтал с ним, говорил, что он обязательно победит болезнь. Когда маленький пациент капризничал и отказывался принимать лекарства, просто молча сидел рядом с его кроватью, растирая его руки, тыльные стороны которых уже загрубели от многочисленных уколов. Когда после операции или курса химиотерапии ребенок вынужден был долгое время проводить в постели, Ли Дэян переворачивал его, протирал ему спину, чтобы не было пролежней… В печальном настроении, навеянном такими воспоминаниями, Чжоу Юнь открыла дверь смотровой, и тут же в барабанные перепонки ударил шум яростной перепалки.

– Твою ж мать, нахал! Как у тебя язык повернулся сказать такое! А еще врач, называется, хрен бесстыжий! Тюрьма по тебе плачет! – выкатив глаза и тыча пальцем в лицо Ли Дэяна, орала женщина, все части тела которой – голени, бедра, корпус, лицо – заплыли жиром так, что фигурой она походила на стопку составленных друг на друга барабанов. Рядом с ней стояла невысокая девочка, по виду ученица средней школы. На шее у нее почему-то был повязан красный галстук. Лицо ее было равнодушным и неподвижным, в носу торчал ватный тампон. На бело-голубой школьной форме на груди виднелось вытянутое пятно крови.

– Давайте без грубости! – Ли Дэян поднялся со своего места. – Я осмотрел ребенка, это не простое носовое кровотечение, а раннее половое развитие! Я сказал вам, что не надо давать ребенку какие попало биодобавки, что не так?

– Какое еще, мать твою налево, раннее половое развитие! Она девственница! Не было у нее ничего раньше! Никогда! Ни с кем! Я тебе обещаю, будешь распускать эти грязные сплетни – я на тебя в суд подам!

– Язык попридержите и посмотрите на ребенка: рост, комплекция, сформированные молочные железы, менструации и еще эти прыщи по всему лицу – а ведь ей только девять лет! Если это не раннее половое развитие, то что? На каком основании вы собираетесь подавать на меня в суд?!

Чжоу Юнь невольно ахнула от удивления, когда услышала, что девочке только девять, и тогда повнимательнее присмотрелась к ней… Действительно, тут не нужно даже измерять уровень половых гормонов. Любому педиатру будет достаточно осмотра, чтобы диагностировать преждевременное половое созревание.

Похоже, эта женщина уже сообразила, что к диагнозу Ли Дэяна не придраться, но клокочущая в толстом животе злоба требовала выхода. Ее рот несколько раз судорожно дернулся, и наконец она нашла повод:

– Я скажу, что ты порочишь нашу традиционную культуру!

Ли Дэян опешил. Он так и замер, недоуменно хлопая глазами, не понимая, что именно она имеет в виду.

– Те добавки, которые мы давали ребенку, ей выписал известный на всю провинцию врач, светило традиционной медицины доктор Цзян! Все его предки служили придворными врачами, и состав его снадобий – это тоже семейный секрет. Туда входят женьшень, астрагал и пчелиное маточное молочко, а ты говоришь, моя дочь заболела, потому что принимала это лекарство. Если это не клевета на нашу традиционную культуру, тогда что?!

Ли Дэян вышел из себя:

– Да плевать я хотел на все эти его семейные рецепты и секретные снадобья! Без государственного регистрационного удостоверения все это фальшивки, а не лекарства…

– Ли Дэян! – раздался окрик Чжоу Юнь. Ли Дэян, словно нажав на аварийный тормоз, тут же осекся на полуслове. Чжоу Юнь подошла к нему и попросила матерящуюся толстуху и ее дочь выйти из смотровой. Затем она убедилась, что ожидающих приема немного и среди них нет нуждающихся в срочной помощи, велела Сунь Фэй-Эр немного замедлить сортировку, а Гиене – подежурить у входа в смотровую, чтобы выкроить несколько минут на разговор с Ли Дэяном.

Чжоу Юнь закрыла дверь, повернула защелку замка, и, хотя за дверью по-прежнему звучал многоголосый шум, в просторном помещении смотровой впервые за весь этот сумасшедший вечер воцарилась тишина.

Ли Дэян бессильно опустился на стул, оперся локтями о колени и долго-долго тер ладонями лицо. Затем поднял голову и, уставив взгляд покрытых сетью кровеносных сосудов глаз на стоящую перед ним Чжоу Юнь, сказал:

– Заведующая, я правда больше не могу… Меня не пугают трудности, не пугает работа на износ, вы это знаете. Когда я только пришел в больницу, я искренне верил, что моих сил, энергии и энтузиазма хватит, чтобы заполнить всю эту комнату. За последний год с лишним я ни разу не просил отпуск по болезни, ни разу не рассердился на ребенка. Все говорят, что больных детей так жаль, но только мы, детские врачи, знаем, что дети в силу своего возраста не могут контролировать свое поведение. Как только им чуть нездоровится, они тут же плачут, шумят, становятся раздражительными и беспокойными, случаются всякие непредвиденные ситуации, а еще и родители стоят рядом и не сводят с тебя глаз, это такое большое напряжение… Но я всегда говорил себе: нужно вылечить ребенка, нужно спасти ребенка, если я смогу это сделать, то оно того стоит! Конечно, были и те, кого было невозможно вылечить, чью жизнь не удалось спасти. Я винил в этом себя, и тогда мое сердце истекало слезами. Я страдал ничуть не меньше, чем все те родители, которые плакали в голос. Но даже если так, им никогда не понять нас. По поводу и без нас бьют, ругают или даже, объединившись с медицинскими экстремистами, приходят сюда, чтобы мучить нас и шантажировать. И ведь никто никогда не встанет на нашу сторону, все будут только уступать, чтобы поскорее замять дело; нам говорят: «Потерпи и забудь», – а все те, кто позволяет себе распускать руки, уходят безнаказанными. А что о нас думают в обществе? Когда случается конфликт между врачом и пациентом, никто даже и не думает разбираться, в чем дело, виноваты всегда мы. Та старая вымогательница все называла меня «волком в белом» – да почему вдруг? У меня что, имени нет? С чего она так на меня взъелась? Зачем оскорблять людей?!

В этот момент в глазах Ли Дэяна блеснули слезы. Чжоу Юнь смотрела на него, не произнося ни слова.

– Это невыносимо, я чувствую себя загнанным, «силки на небе и сети на земле». Я уверен, вы понимаете, о чем я говорю,