Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Удар был таким сильным, что Ли Янь отлетел в сторону метра на три, грохнулся на пол и, схватившись обеими руками за живот, истошно завопил. Другие вымогатели, испугавшись, быстро отскочили в сторонку; даже голосившая сидя на полу бабка в панике ретировалась и больше не смела проронить ни звука.

Лэй Лэй подошел к Ли Яню, присел рядом с ним на корточки и тыльной стороной ладони похлопал его по багровой физиономии:

– Знаешь, кто я такой?

– Знаю… – Боль была такой, что Ли Яню казалось, его брюхо вот-вот лопнет.

– Знаешь, что тебе следует делать?

– Знаю, знаю!

Среди всех видов организованной преступности ремесло медицинского экстремиста самое мелкое и непрестижное. Их статус даже ниже, чем у тех спекулянтов, которые торгуют местами в очереди и номерками к врачам, поэтому полиция часто смотрит на их деятельность сквозь пальцы. Ли Янь был профессиональным медицинским экстремистом, глаз у него был наметан. Он сразу заметил Лэй Лэя и его подручных и заподозрил, что они из полиции, но вскоре понял, что те не обращают никакого внимания на шум, поднятый шайкой вымогателей. Тогда Ли Янь осмелел и окончательно распоясался. Но теперь, когда они вмешались в конфликт, как он мог посметь им дерзить? Он медленно поднялся с пола. Увидел, как другие вымогатели, подхватив гроб, улепетывают из приемного зала. Не в силах смириться со своим поражением, он вжался в угол и продолжил следить оттуда за происходящим. Колпачок авторучки, снова появившийся у него в зубах, ритмично покачивался вверх-вниз.

Лэй Лэй вернулся в офис и не без гордости в голосе сообщил Лао Чжану:

– Готово!

Лао Чжан взглянул на него:

– У тебя домашний компьютер с собой?

«Домашним компьютером» сотрудники полиции называли между собой ноутбуки фирмы «Хуавей», которые выдавали офицерам выше определенного звания. Эти компьютеры были подключены к особой внутренней сети полиции, охватывающей все государство.

– С собой.

– Войди в сеть со своего аккаунта и скачай полицейскую карту Пинчжоу, распечатай, собери и повесь сюда. – Лао Чжан указал на белую магнитную доску на стене.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, что может стать следующей целью Чжан Дашаня.

Лэй Лэй удивился: этот человек только что при всех использовал слово «Отравитель», чтобы опровергнуть предположение Лэй Лэя о личности подозреваемого, но сейчас он даже не думает прибегать к такого рода обозначениям, а прямо называет подозреваемого Чжан Дашанем. Это еще почему?

Лэй Лэй наблюдал за Лао Чжаном, и ему становилось немного не по себе. Чем дальше, тем сильнее было ощущение, что помыслы этого человека совершенно непостижимы.

10

Когда суматоха улеглась, халат Ли Дэяна оказался весь измят, но он, даже не пытаясь разгладить его рукой, как, бывало, делал раньше, опустив голову, направился в смотровую.

Многие родители, издалека наблюдавшие за скандалом, вышли к нему навстречу. Один из них недовольным голосом спросил:

– Доктор, мы уже очень давно ждем. Когда вы наконец посмотрите наших детей?

Ли Дэян скользнул по нему злобным взглядом:

– Вы меня еще торопить будете! Кто здесь врач – вы или я? Я работаю по установленному расписанию, а вы, если ждете осмотра, идите в смотровую и ждите там!

Этот родитель сразу сник, а другие не посмели и рта раскрыть. Они покорно вошли вслед за Ли Дэяном в смотровую.

Глядя на это, Чжоу Юнь вздохнула. Затем, вспомнив, что ей нужно успеть подготовить места для пострадавших детей до того, как вернутся Ху Лайшунь и Чэнь Шаолин, поспешила в палату наблюдения.

Палата наблюдения номер один была рассчитана на двенадцать кроватей. Четыре из них относились к «голубой комнате», еще четыре занимали ученики из кампуса Чаннин, поступившие с пищевым отравлением. На оставшихся четырех тоже сначала лежали дети, но после вооруженного нападения родители решили забрать двоих из них из больницы, несмотря на уговоры врачей и медсестер, – оформили документы на выписку и ушли. Оставались Ван Чжу и та девочка с высокой температурой. Итак, освобождались две кровати, но детей, отравившихся хлором, шестеро; хотя еще неизвестно, насколько сильно каждый из них пострадал, по стандартам детской неотложной помощи их необходимо так же, как и детей, отравившихся нитритами, оставить под врачебным наблюдением как минимум на двадцать четыре часа, поэтому нужны были еще четыре кровати. Да Нань предложила разместить оставшихся детей во внешней части палаты наблюдения номер два, но Чжоу Юнь не согласилась, потому что во внутреннем помещении этой палаты сейчас находилось много детей с респираторными заболеваниями, которым делали ингаляции. Нельзя размещать рядом с ними детей, дыхательные пути у которых уже повреждены воздействием хлора, необходимо исключить возможность перекрестной инфекции, которая только усугубит тяжесть их состояния.

После долгих разговоров было решено разместить оставшихся четверых детей в палате реанимации.

Да Нань пошла готовить кровати. В это время к Чжоу Юнь неожиданно обратилась Цай Вэньсинь и сказала, что хочет вернуться в уездную больницу.

– Но почему? – удивилась Чжоу Юнь. – Вы же видите, у меня здесь правда не хватает рабочих рук!

Цай Вэньсинь мгновение помялась, а потом рассказала, как Ли Дэян недавно обругал ее:

– Он ведь молодой врач, а я, хоть, может быть, и сделала что-то не так, все-таки пожилая женщина. Он так на меня набросился… Не знаю, как мне теперь сохранить лицо, я вам тут просто помогаю, ни на что не рассчитывая, а он еще на мне злобу срывает…

Чжоу Юнь, узнав об этом, сильно рассердилась. Во-первых, потому что Ли Дэян совершенно не берет в расчет интересы общего дела – в таких условиях, когда любая пара рук на вес золота, он еще распекает медсестру из другой больницы, согласившуюся помочь. Во-вторых, Старожил был из далекого горного района, отец его рано умер, и они остались вдвоем с матерью; семья их жила в крайней бедности, а тут еще такая тяжелая болезнь. Поэтому, когда Чжоу Юнь забрала его в «голубую комнату», мать мальчика выбивалась из сил, ухаживая за сыном и одновременно с этим бралась за любую работу, чтобы заработать немного денег: подметала улицы, мыла туалеты, собирала мусор, который можно было сдать на переработку… И этот телефон ей дали врачи, чтобы она могла находить работу. В последние несколько дней ребенку становилось все хуже, врачи уже не видели способа вылечить его, и оставалось только тянуть время. Мать Старожила тоже понимала это, а Ли Дэян сказал ей такие резкие и грубые слова. Это и правда уже слишком!

Чжоу Юнь стоило усилий сдержать гнев. Она сказала несколько теплых