Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Помимо масштабного мошенничества, в первую очередь именно их презрение и насмешки доводили ее до кипения. Когда она наконец высказала свое потрясение и негодование по поводу их преступной деятельности, атмосфера за столом механиков изменилась в одно мгновение.

— Послушай, леди, ты просто держи свой рот на замке, а свои глаза и уши подальше от наших дел, поняла? — сказал сам Ове Вильдер, задавая тон остальным. Затем он шлепнул своей грязной рукой по ее папке и потянул ее к себе. — Это много для тебя значит, не так ли?

Сисле кивнула. Записи в папке были результатом полугодовой работы, но она отказалась выглядеть виноватой. И это было ошибкой.

— Ты ведь живешь в семнадцатом доме на следующей улице? Нам понадобится не больше трех минут, чтобы дойти туда и уничтожить всё, что у тебя есть. Мы могли бы начать с этого, например. — Он вырвал первый лист из папки и поджег его зажигалкой.

Она вздрогнула, когда пламя сожгло лист за несколько секунд, и они это заметили. Их раскатистый смех заставил Сисле на мгновение увидеть красное.

— Я, может быть, и живу недалеко, — прошипела она. — Но телефонная будка там, снаружи, еще ближе, и мне было бы очень легко вызвать полицию.

Она не заметила, кто ее ударил, но заметила, что никто в кафе не пришел ей на помощь. Постоянные посетители едва взглянули в ее сторону, и Сисле почувствовала себя преданной во второй раз в жизни. Так что это был последний раз, когда она переступила порог кафе «Бьярне».

Ей потребовался целый месяц, чтобы узнать планировку мастерской и смешать взрывчатку, которую она намеревалась использовать в качестве детонаторов. Затем ей нужно было достать хлороформ, который мог понадобиться, чтобы усыпить жертв. Ей также нужно было найти способ проникнуть в мастерскую после закрытия, чтобы спрятать бейсбольную биту и другие предметы. Затем нужно было подсоединить детонаторы к таймеру рядом с емкостями с толуолом и, наконец, разместить металлические фрагменты в стратегических местах.

Она выбрала темные углы в двух ремонтных боксах, где могла спрятаться, и тренировалась бесшумно ходить по бетонному полу. Она потратила пару дней, отрабатывая прицел и силу, с которой могла бы обрушить бейсбольную биту точно по затылкам свиных голов, которые раздобыла на скотобойне.

В конце концов ей удалось составить безотказный план, который, казалось, работал на всех уровнях, поэтому она отказалась от хлороформа. Нужно было только действовать быстро и ни секунды не колебаться, когда каждый из них после закрытия пойдет в раздевалку. Поэтому, если не случится ничего совершенно неожиданного, ни у кого из механиков не будет шанса среагировать, прежде чем она вырубит их ударом сзади. Взрывы должны были прогреметь почти сразу, так что если ей удастся обезвредить их всех до закрытия мастерской, ничто не пойдет не так.

Однако она по необъяснимой причине не заметила, что один из механиков вышел к главным воротам покурить, и чистая случайность привела к тому, что она выходила через ворота именно в этот момент. Он подозрительно посмотрел на нее и только успел среагировать, когда удар битой по переносице заставил его развернуться на пол-оборота и рухнуть без сознания между деревянным забором, ограждавшим соседний участок, и припаркованной спереди машиной.

В тот момент она поняла, что время на исходе. Поэтому Сисле побежала так быстро, как могла, через главные ворота, мимо соли, которую оставила там, и остановилась в сотне метров вверх по дороге, чтобы насладиться своей местью с безопасного расстояния.

А потом это случилось.

Женщина, неожиданно выбежавшая из-за угла и толкавшая перед собой коляску, не услышала панических криков Сисле, чтобы она остановилась. Сисле бросилась вперед и закричала снова, но женщина все равно не услышала. И третья попытка предупредить женщину была заглушена взрывом.

Ударная волна сбила Сисле с ног, и она на мгновение потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то на полминуты оглохла. А когда слух вернулся, всё, что она могла слышать, были крики женщины.

Она наблюдала издалека, как на место происшествия прибыли мигающие синие огни полицейских машин и машин скорой помощи.

Крики молодой женщины не прекращались ни на мгновение, даже когда носилки с ребенком вынесли к машине скорой помощи. Сисле была опустошена.

Разве у нее не был договор с Богом? Или ей суждено было снова подвергнуться тяжелому испытанию?

Когда ответа не последовало, она дала себе несколько важных жизненных обещаний. Она должна искупить свой грех и компенсировать молодой матери. А затем она должна стать сильнее и богаче, чтобы иметь средства останавливать таких, как Ове Вильдер.

Она отметила дату взрыва в своем дневнике и впоследствии узнала, что это был день рождения румынского диктатора Николае Чаушеску.

Дьявольская мысль охватила ее. Отныне она направит все свои усилия на выбор жертв и тщательное планирование их смертей, чтобы больше никогда не рисковать жизнью невинных людей. А когда она будет убивать, что из соображений безопасности, вероятно, следует делать только раз в два года, важно, чтобы никто не заподозрил, что смерть была преступлением. Таким образом, она сможет работать без помех до конца своей жизни.

Ее второе убийство можно было бы очень кстати совершить в 1990 году, 16 февраля, в день рождения Ким Чен Ира — диктатора и главного проклятия Северной Кореи. И так Сисле начала свой крестовый поход, чтобы сделать мир лучше.

«Ты действительно хочешь сказать, что никогда не совершала ошибок?» — спросил ее Адам. Если бы он только знал, как глубоко он вонзил нож.

Что происходит сейчас? Неужели два человека, с которыми она строила свой проект столько лет, начинают проявлять малодушие? Она просто не могла этого допустить.

***

— Я думала, мы договорились никогда не сомневаться в усилиях друг друга, Адам.

Ее тон заставил его поежиться.

— Скажи мне, что, по-твоему, я сделала не так. Давай, выкладывай!

— Извини, — только и смог сказать он.

Сисле посмотрела на них обоих. Возможно, ей стоило подумать, не пришло ли время им расстаться.

— Ты упомянул, что Мауритс очень слаб. Но насколько слаб? Ты хочешь сказать, что он умрет до казни?

— Не знаю. Возможно. Поэтому я и думаю, что мы могли бы убить его сейчас.

— Хватит, Адам. Это последний раз, когда ты так говоришь. Понял? Он умрет в тот день, когда ему суждено умереть — ни раньше, ни позже. Тебе придется лучше его кормить, понял? Осталось еще восемь дней до