Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

— Думаете, рыбак не рассчитал свои финансовые силы? — спросила Роза.

— Вполне логичная версия. Ванг мог пожалеть о покупке. Он заказал судно в начале 2020 года, а получил только в 2022-м, совершенно не учтя ковид, инфляцию и рост ставок. Обслуживание траулера обходилось ему значительно дороже, чем планировалось. Мы предъявили ему обвинение в умышленном поджоге, но у нас, честно говоря, маловато доказательств. Впрочем, без наказания он в любом случае не останется: страховая компания приостановила выплаты на время следствия. Так что банкротство для него — лишь вопрос времени.

— Он единственный подозреваемый?

— Другие версии заводят нас в тупик. Мадса-Петера здесь уважают, другие рыбаки отзываются о нем исключительно тепло, и нам трудно поверить, что он мог погубить четырех человек ради решения своих финансовых проблем. Но кому еще, кроме самого Ванга, могло быть выгодно уничтожить это судно? Никто из погибших членов экипажа не был замешан в криминале, насколько нам известно.

— А бывшей жены или кого-то еще, кто мог бы затаить на него зуб, у него нет? — спросила Роза.

— Насколько мы знаем, нет. Ванг женат уже пятнадцать лет.

— Зуб? — Хелена непонимающе перевела взгляд с Розы на Гордона, который уже набрал в легкие воздуха, явно готовясь пуститься в пространные — и наверняка кокетливые — лингвистические объяснения.

— В общем, он славный малый с чистой биографией, — поспешно вмешалась Роза. — Все отзываются о нем тепло, улик у вас нет. Так почему ты подозреваешь самого рыбака? Только из-за денег?

Гордон расстегнул куртку и достал из кармана лист бумаги.

— Из-за денег, а еще из-за его прошлого. Траулер, который взорвался в прошлый вторник, как я уже говорил, был абсолютно новым и частично оплачен из страховой выплаты. — Он перевернул лист и показал им фотографию сине-белого судна. — Это «Марен I», первый траулер Мадса-Петера Ванга.

Гордон вытащил еще один снимок. То же судно, но рубка полностью сгорела и развалилась пополам, ее обломки валялись на пристани — искореженные куски металла с зияющими пустыми проемами окон.

— «Марен I» к чертям собаьчим сгорела в 2020 году в результате взрыва на борту. — Он откинулся на спинку стула с многозначительным выражением на своем почти детском лице.

Хелена тактично кашлянула:

— Ну, мы здесь как раз потому, что нас с Асадом на прошлой неделе в Ассербо тоже чуть на воздух не подняли.

— «Взлетели на воздух»! Говорят «едва не взлетели на воздух»! — Роза попыталась поймать взгляд Гордона, но ни он, ни Хелена не обратили внимания на ее гневные поправки к идиомам. — Мы знаем, что и в твоем, и в нашем деле использовалась пластиковая взрывчатка Си-4, — продолжила она. — Я попросила экспертов проверить, не из одной ли она партии...

— И как? — глаза Гордона округлились от любопытства.

— Подобный анализ, к сожалению, занимает несколько недель. Но тебе известно, бывал ли наш рыбак на Зеландии в последнее время?

Гордон покачал головой:

— Он это отрицает. Жена по телефону сказала, что он не выбирался на восток дальше моста через Большой Бельт со времен учебы в школе.

Глава 49

Роза

Мадс-Петер Ванг выглядел как человек, который не спал неделю, когда приоткрыл дверь. Его глаза опухли и щурились от дневного света, неухоженная борода была запорошена перхотью, а на темно-синей шерстяной фуфайке засохло неопределенное пятно — не то йогурт, не то молоко.

— Здорово, Мадс-Петер, впустишь? — спросил Гордон. — Я со своими копенгагенскими коллегами.

Роза покосилась на Гордона. Он уже вовсю перенял местный диалект. Она всегда думала, что познания Гордона в иностранных языках ограничиваются немецкими ругательствами, подхваченными из детективных сериалов на телеканале ZDF, но сейчас он говорил как человек, твердо вознамерившийся пустить корни в Северной Ютландии.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем рыбак распахнул дверь настежь.

— Разве у меня есть выбор? — буркнул он и, не дожидаясь ответа, зашагал внутрь дома.

Голос мужчины звучал глубоко и мелодично, как контрабас. Роза заметила, что шел он тяжело — словно жизнь взвалила на его широкие плечи слишком тяжелую ношу.

На кухне они увидели женщину, склонившуюся над раковиной. Ее волосы были собраны в небрежный пучок на затылке. Когда она повернулась, Роза поняла, что та плакала. Причем плакала долго. Глаза были красными, а кожа вокруг носа шелушилась. В то время как каждая мышца Ванга так и напрягалась от злости, она казалась опустошенной и раздавленной горем. Ее взгляд был безжизненным и апатичным — казалось, любая мысль может вызвать у нее новый приступ слез. Она схватила кухонное полотенце, промокнула щеки и тихо прошептала что-то неразборчивое.

— Это Ане. Моя жена, — представил ее рыбак и жестом позвал их в гостиную, где из огромных панорамных окон открывался потрясающий вид на порт Хиртсхальса. — Как видите, обстановка у нас дома не самая веселая.

Он указал на небольшой диванный уголок, и Роза с Гордоном послушно сели. Хелена же осталась стоять у кухонной двери, делая вид, будто изучает коллаж из школьных и семейных фотографий на стене. На самом деле, как почувствовала Роза, Хелена наблюдала за Ане. Взгляд Хелены незаметно скользил со снимков на заплаканную женщину, которая лихорадочно терзала кухонное полотенце в руках. Удивительно, но Ане вела себя точно так же. Роза готова была поклясться, что жена рыбака пыталась поймать взгляд Хелены, как только ее муж отворачивался.

— У вас тут очень красиво, — сказала Роза.

— Пока красиво, — горечь в голосе Ванга мгновенно свела на нет попытку Розы разрядить обстановку. — Я лечу прямиком к банкротству, так что в этом доме мы вряд ли задержимся.

— Мы понимаем, что вам сейчас нелегко, Мадс-Петер... — начал Гордон, но Ванг раздраженно отмахнулся от него.

— Ты и твои люди сделали только хуже, — он не повышал голоса, но тот заметно дрожал. — Дочки радуются, что меня не было на борту, когда всё случилось. Но, честно говоря, в некоторые дни мне хочется, чтобы я сам пошел на дно вместе с лодкой. Чем переживать весь этот...

Ане, стоявшая в дверях, закрыла лицо полотенцем, но Ванг даже не попытался ее утешить. Вместо этого он ткнул своим толстым указательным пальцем в сторону Гордона. Роза заметила, что его палец дрожит, а ноготь искусан почти до мяса.

— Ты не местный, но знай: Хиртсхальс — город маленький. Здесь