Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

все друг друга знают. Люди тычут пальцами в дочерей и в Ане, когда они выходят на улицу. Я сам носа из дома высунуть не могу. Черт побери... Нам прямым текстом велели не приходить на похороны погибших! — Он с силой ударил своей мозолистой ладонью по журнальному столику. — Я бы лучше утонул сам, чем жить с этим клеймом. Думать, что это я утопил собственное судно! Позволил своим парням погибнуть! — Ванг потер глаза. — Я ответил на все ваши вопросы. Были ли у меня враги? Нет! Занимался ли кто-то из экипажа криминалом? Насколько мне известно, нет! Есть ли у меня опыт работы со взрывчаткой? Ни малейшего! Хотел ли я смерти кому-то на борту? Да вы с ума сошли!

У его жены вырвался мучительный всхлип. Ванг не обратил на это особого внимания.

— Я ответил на всё. Но ты и твои люди продолжаете обивать пороги, изводить мою жену и срывать мне страховую выплату, — бросил он Гордону.

Роза набрала в легкие воздуха, готовясь прочесть ему целую лекцию о тщательности следственных процедур, проверке мотивов, уважении к Уголовно-процессуальному кодексу и элементарном терпении, но Гордон осторожно придержал ее за руку.

— У вас найдется кофе? — спросил он. — Я тут захватил кое-что к чаю. — Он полез во внутренний карман куртки и, к удивлению Розы, вытащил две упаковки шоколадных кренделей. Если Ванг откажется, она сама с радостью их уплетет — уровень сахара в крови упал до критической отметки.

Ванг посмотрел на жену:

— Ане, не могла бы ты...

Женщина в дверях вздрогнула.

— Конечно. Я поставлю чайник, — тихо произнесла она, снова посмотрев на Хелену. — У меня в морозилке вроде были булочки, если кто-то...

— Да, пожалуйста, — отозвалась Роза, чей желудок предательски заурчал.

— Я помогу, — вызвалась Хелена, последовала за ней на кухню и прикрыла за собой дверь.

Роза с досадой уставилась на закрытую дверь. Жена рыбака явно что-то скрывала. У нее на душе точно лежал какой-то груз, о котором муж либо не догадывался, либо не должен был знать. И Хелена поняла это гораздо раньше нее.

Черт подери.

Глава 50

Томми

Дверной колокольчик звякнул, и мужчина за прилавком поднял глаза, когда вошел Томми.

— Слышь, — произнес он с явно выраженным британским акцентом. — У нас тут в солнцезащитных очках ходить не принято.

Нельзя было винить его за подозрительный взгляд, которым он смерил Томми с ног до головы. Помимо очков, на Томми была старая непромокаемая куртка его тестя, кепка и клетчатый шарф, натянутый до самого носа. Он выглядел именно тем, кем и был — человеком, пытающимся замаскироваться.

Томми бросил быстрый взгляд на улицу, прежде чем закрыть за собой дверь полуподвального магазина. Прохожих в этот час было меньше обычного — многие копенгагенцы уехали на время осенних школьных каникул, — но риск быть узнанным всё равно оставался огромным.

— Я сказал, сними очки. — Продавец поднялся из-за прилавка. Одевался он по-молодежному: мешковатые брюки-карго и футболка с логотипом хэви-метал группы на груди. Но его щетина была густо подернута сединой, так что он, должно быть, был ровесником Томми, а то и старше. И гораздо шире в плечах.

— Я просто посмотреть, — пролепетал Томми, оглядывая витрины с камуфляжной одеждой, мощными фонарями и ножами с топорами под стеклом.

Ему жутко хотелось в туалет. В теплой куртке он взмок от пота. Сердце колотилось как после пробежки, а угрожающая фигура продавца только усугубляла панику.

Последние полтора дня он пытался делать вид перед Катрин, что всё в порядке. Он натужно улыбался, когда внутри всё буквально дрожало от страха; хвалил ее новое рагу из чечевицы, а через час его бурно вырвало за садовым сараем. Он целовал ее перед сном и прислушивался к ее ровному дыханию, пока сам лежал без сна, уставившись в телефон.

Он понятия не имел, как подступиться к делу. Как вообще в Дании покупают огнестрельное оружие? Как законопослушному гражданину раздобыть орудие убийства? Или хотя бы то, что поможет спасти собственную шкуру?

— Вряд ли ты хоть что-то разглядишь в этих очках. — Продавец ткнул пальцем в сторону лица Томми. На его костяшках пальцев виднелась бледная готическая татуировка с цифрами 1 и 8 — зашифрованные инициалы Адольфа Гитлера, насколько знал Томми.

Он нерешительно стянул очки. Если этот торговец был британцем по рождению и неонацистом по убеждениям, он вряд ли входил в число избирателей «Новых демократов» и вряд ли знал Томми в лицо.

— Так-то лучше, — продавец упер руки в бока. — Ищешь что-то конкретное?

— Пист... огнестрельное оружие, я имею в виду. — Томми слышал, как дрожит его собственный голос.

— Для охоты?

Томми непонимающе уставился на него.

— Ну, ты же у нас охотник, так? — Он указал на куртку Томми. — Винтовок у меня почти нет. За этим лучше ехать в специализированный магазин на Фредериксберге. А мы тут больше по пневматике и страйкболу.

— По чему?

Продавец кивнул на две витрины с черными винтовками, похожими на те, из которых устраивают стрельбу в американских школах.

— Воздушки. Для страйкбола, пейнтбола, выживания... — Продавец запнулся. Его глаза были холодного синего цвета, взгляд оставался спокойным. Он был на полголовы выше Томми, и тому пришлось бороться с инстинктивным желанием уткнуться в плечо этого громилы. Позволить этому широченному и, очевидно, привыкшему к насилию торговцу защитить его.

— Мне нужно настоящее оружие. — Слёзы так и сквозили в его словах. — Для самозащиты. Защитить себя и семью.

— Семью? — Взгляд мужчины остался неподвижным.

— Жену и детей, — соврал Томми. Семь лет их с Катрин попыток зачать ребенка с помощью искусственного оплодотворения ни к чему не привели. И хотя Катрин не теряла надежды, в их возрасте — за сорок — на это требовалось настоящее чудо.

— Вам угрожают? — Продавец сделал шаг вперед.

Томми опустил взгляд на татуировку на его костяшках.

— Бандиты, — сказал он, сам не зная, откуда взялась эта мысль. Наверное, сработал опыт: одной из его лучших стратегий на переговорах в политике всегда было сыграть на худших опасениях оппонента.

— Черномазые? — В глазах торговца вспыхнул недобрый огонек.

— Да, вся эта цветная шобла, — выплюнул Томми, мысленно молясь, чтобы в магазине не было скрытых камер. Трое его коллег по парламентской фракции были