Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

– Мы думали о том, чтобы забрать ее обратно в семью, но она сама не захотела. Сказала, что не знает, как ей общаться с новым отцом и братом. И пока я еще надеялась, что однажды мы все-таки воссоединимся, «Школа» неожиданно известила меня о переезде дочери на Хоккайдо. Мы тогда были по горло в делах – муж как раз открыл свой бизнес, и у меня не было возможности сразу отправиться к ней. Я спрашивала у «Школы», смогу ли я встречаться с дочерью в любое время, и мне отвечали: «Конечно». Но когда я в конце концов все же попыталась связаться с Хисано, пришел отказ. Мол, она не может простить меня за то, что я выбрала жить собственной жизнью, больше не хочет видеть меня и поддерживать общение. Меня это настолько потрясло, что я даже подумывала свести счеты с жизнью. И все же…

Лица все так же не видно – камера показывала ее лишь с уровня подбородка, покрытые морщинами руки по-прежнему сжимали носовой платок. На пальце – кольцо с сапфиром. Позже многие ее за это ругали – гляди-ка, даже на интервью вырядилась.

– Как же ловко они все провернули – эти слова о том, что я выбрала собственную жизнь, что Хисано не хочет больше поддерживать общение, и ведь все это не имело ни малейшего отношения к истинным желаниям моей дочери. Стоит только об этом подумать, и меня переполняют сожаление и горечь. Должны же быть хоть какие-то границы разумного. Бедная Хисано. «Школа будущего» просто уничтожила моего ребенка.

Как говорили свидетели, после нового замужества пыл Сино по отношению к «Школе» заметно охладел. Поэтому-то многие и решили, что, отдав дочь в Училище, она просто избавилась от обузы. Отзывались об этом весьма нелестно:

– Как удобно – отправила ребенка куда подальше, покончила с интрижкой и начала новую жизнь.

Конечно, не факт, что все это правда. Но Сино Игава и в самом деле не особо-то пыталась искать дочь, пока в «Школе» не обнаружили ее скелет. По словам Сино, полиция первоначально связалась с ней, чтобы провести ДНК-тест, поскольку Хисано таинственным образом исчезла из всех официальных документов. В результате было установлено, что останки принадлежали именно ее дочери.

Общественность жестко критиковала мать, продолжавшую утверждать, что она не бросала собственную дочь, а «Школа будущего» ввела ее в заблуждение. Норико тоже показалось, будто что-то здесь неладно, – это ощущение возникло с того самого момента, когда она впервые увидела, как Сино выступает по новостям, лицо при этом скрыто. Предчувствие не обмануло – злобные обсуждения множились со страшной скоростью, особенно в сети.

Основная суть сводилась к следующему вопросу – может ли родитель, фактически отказавшийся от ребенка, делать подобные заявления? Теперь, когда девочка мертва, матери очень удобно скорбеть по ней, да еще и разыгрывать из себя жертву. Но она фактически сама убила Хисано, бросив ее в подобном месте.

Вы же не появлялись все это время.

Удивительно, но фраза, адресованная разъяренной публикой Сино Игаве, в точности совпадала с той, что Норико когда-то услышала от Мики Танаки.

И хоть на интервью не было видно ее лица, мать Хисано всегда появлялась в кадре стильно одетой. Многие ставили под вопрос искренность ее высказываний, а также неуемное желание общаться с прессой. Не слишком ли она переживает за дочь, о которой до этого позабыла? Норико это тоже смущало. У этой женщины ведь есть семья и определенное положение в обществе, и тем не менее казалось, что Сино Игава «чересчур много болтает».

Как только Норико задумалась о том, как относятся ко всему родственники Сино, на экране рядом с ней тут же появился человек, представившийся ее сыном. Он стоял прямо перед журналистами, как будто прикрывая собой мать. Решительным тоном сын Сино заявил, что они собираются судиться.

– Я знал, что у меня есть старшая сестра. Мать рассказывала, что расстались они на не очень хорошей ноте, но я не терял надежды, что когда-нибудь разыщу ее, чтобы встретиться. Я и не думал, что ее смерть будут скрывать столько времени. «Школа будущего» своими действиями глубоко ранила всю нашу семью. Теперь я хочу вернуть им это сполна. Я убежден, что мою сестру Хисано убил кто-то из «Школы».

Норико поразилась этой тираде. Он пафосно называл Хисано «старшей сестрой» при том, что ни разу в жизни ее не видел, и в унисон с матерью сыпал гневными обвинениями в сторону «Школы будущего», якобы отобравшей у них родственницу.

Норико, находившейся вне всего этого процесса, оставалось лишь наблюдать за развитием событий по новостям, однако она уже тогда успела подумать, что не удивится, если делу и правда дадут ход. И пусть поначалу это была лишь случайная мысль, она опасалась, что теперь, когда ее высказали вслух, семье Хисано некуда будет отступать.

Срок давности уже вышел, и полиция больше не станет всерьез заниматься расследованием в связи с найденными останками. Так что если «Школу будущего» и обвинят в смерти Хисано, все ограничится лишь гражданским иском о возмещении ущерба.

Поэтому-то Ямагами и задал вопрос про суд.

Сахара кивнул.

– Они подали два иска. Один против «Школы будущего» – компенсация вреда ввиду гибели ребенка и сокрытия тела. Второй – в отношении главы Женского отделения, Мики Танаки. Возмещение ущерба и морального вреда в связи с убийством.

Это слово – «убийство» – прозвучало настолько многозначительно, что у Норико перехватило дыхание. Она молча уставилась на Сахару и Сигэру.

– То есть еще и… – пробормотал сидевший рядом Ямагами. – Но ведь причину смерти в итоге так и не установили. Разве можно утверждать, что это было убийство?

– Вы правы. Однако, учитывая все обстоятельства, они решили, что Танака убила ее, и начали судиться с ней лично.

– Погодите-ка! – вмешалась Норико. – Ей тогда было всего одиннадцать. Даже если это убийство, ее нельзя привлечь к уголовной ответственности. А пока причина смерти не выяснена, тут и говорить не о чем.

– Фукада-сэнсэй, наш штатный юрист, сказал, что все это больше напоминает враждебный выпад против «Школы», – ответил Сахара. – Эти люди просто не могут справиться с переполняющим их гневом.

Норико продолжала смотреть на него, не говоря ни слова.

– То же самое касается и иска к «Школе будущего» за утаивание улик. По словам Фукады-сэнсэя, они прекрасно осознают, что доказать это будет нелегко, и тем не менее чувствуют, что если сейчас не дадут делу ход, то никогда уже не успокоятся.

Норико все еще