Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

пойти. До этого Норико рассматривала только учреждения, принимавшие детей на целый день[15], поскольку другие варианты ей не подходили, но, возможно, пора уже было расширять зону поисков, чтобы Айко взяли хоть куда-то. От одной мысли об этом у нее заболела голова. Она и так уже потратила кучу времени на то, чтобы объездить подходившие ей сады, а теперь, видимо, придется начинать все с начала. А если ничего не делать, то Айко просто некуда будет девать.

И что ей говорить коллегам и Ямагами?

Если Айко пойдет в сад на неполный день, то она больше не сможет продолжать работать как раньше. Норико – первая за всю историю фирмы Ямагами женщина-адвокат. Иными словами, у них еще не было такого прецедента, чтобы сотрудница вернулась на работу, став матерью. Норико разрешили взять декрет и отпуск по уходу за ребенком, но она понятия не имела, какие условия будут доступны ей в дальнейшем. Другие их сотрудницы, появившиеся уже позже, уволились после рождения детей.

Может, стоит попросить маму приехать пожить с ними? Или уйти с работы и дождаться, пока дочь не подрастет? Но получится ли у нее вернуться после такого долгого отсутствия, когда все ее время будет посвящено ребенку?

Голова раскалывалась. Раньше мать уже приезжала помогать Норико, когда та была загружена рабочими делами, но Эйдзи не особо был от этого в восторге. Вслух он ничего не сказал, однако Норико буквально ощущала, насколько он был напряжен все то время, пока мама находилась у них. Впрочем, это естественно, они все-таки друг другу не родня.

Да и сама Норико такая же. Стоит только подумать о том, что свекровь может тоже жить с ними, и она тут же отказывается от этой идеи. Хоть они и в нормальных отношениях.

Именно мать ее мужа, сама домохозяйка, в лоб поинтересовалась у Норико, почему та отдает Айко в детский сад на полный день, когда есть и другие альтернативы.

До появления на свет Айко Норико никогда не ощущала в себе пресловутого материнского инстинкта. Дети ей никогда особо не нравились, и она даже не была уверена, что ее собственный ребенок может изменить эти представления. Но в ту же секунду, когда она впервые увидела личико дочери, в голове пронеслось: «Какая хорошенькая!» Норико и сама тогда поразилась себе. Роды ее измотали, но она просто не могла отвести взгляда от малышки в детской кроватке, а проспав целую ночь в одиночестве – так ее организм должен был быстрее восстановиться, – на следующее утро уже изнывала от желания снова увидеть ее.

Именно это Норико и попыталась неуклюже объяснить свекрови. Она ведь и правда не думала, что после рождения захочет столько времени проводить с ребенком. А потом свекровь поговорила с ее мужем и сказала следующее: «Норико ведь рассуждала, что отдаст ее в садик, но вот Айко родилась, и теперь ей хочется находиться с ней рядом. Я предполагала, что так и будет».

Ее передернуло, когда Эйдзи пересказал это. Может, это просто другая точка зрения, что-то из мироощущения старшего поколения. Но то, как эта женщина по своим стандартам судила о любви Норико к собственному ребенку, как неразрывно объединяла ее жизнь с существованием дочери, снова и снова заставляло Норико поежиться.

Эйдзи был ее лучшим другом, возлюбленным и мужем. И до появления дочери на свет она в этом не сомневалась. Но слова, которые он произнес в тот день, все еще не стерлись из памяти. Они буквально пронзили сердце насквозь. Передав слова матери, он застенчиво улыбнулся и сказал: «Если ты действительно так думаешь, то я против не буду. Чтобы ты ушла с работы и все такое».

Почему именно от женщин всегда ожидают, что они уволятся и посвятят жизнь воспитанию детей? Мало того что об этом постоянно твердят в СМИ, Норико слышала подобное и от подруг, и от женщин-коллег. Но она и подумать не могла, что наступит день, когда и сама живо ощутит все то же самое.

Муж со свекровью, скорее всего, уже давно обо всем забыли.

Мать мужа однажды тоже приезжала, когда они с Эйдзи были заняты на работе. Продлилось это недолго, но в то время она отводила Айко в сад и забирала, а еще помогала по дому. «Попробуй-ка, вырасти детей в городе», – бормотала она себе под нос, но с тех пор так больше ничего и не сказала по поводу проблемы с детским садом для внучки.

Эйдзи помогал во всем, что было связано с Айко, в том числе и с поиском сада. Сегодня Норико в одиночку заглянула в администрацию по пути на работу, чтобы подать заявление, но муж по возможности обычно сопровождал ее на экскурсиях в дошкольные учреждения и на информационных собраниях. Вот только Норико не была уверена, как отреагируют Эйдзи с его матерью, если им так и не удастся ничего найти для Айко. Одна только мысль об этом заставила ее почувствовать себя слабой.

Норико встала с места и, едва поднимая отяжелевшие ноги, потащилась обратно к лестнице. Вдоль стены сидели люди, ожидавшие своей очереди на подачу заявки. Лица у всех, кому отказали в первой волне, были мрачными.

Ее и без того подавленное настроение лишь ухудшилось. Впереди, в холле у лестницы она заметила молодых родителей, которые стояли в соседнем с ней окне. Они устало глядели друг на друга и тихонько перешептывались: «Что же нам теперь делать?» – «Ну, они же не сказали, что нас совсем не возьмут», – пробормотал мужчина. Видно было, что подол его пуховика изрядно обтрепался. Младенец на его груди снова завертел головой.

Норико вдруг вспомнила частный детский сад, который они с мужем ходили смотреть этой осенью.

Располагался он в закутке офисного здания. Никакой игровой площадки там, разумеется, не было.

Пока им показывали, как все устроено – вот комната для самых маленьких, а здесь – двухлетки, Норико почувствовала какое-то беспокойство и замерла на месте. Объяснить, что не так, она не могла. В комнате для трехлеток было полно игрушек и книжек с картинками, которые точно понравились бы Айко, и, хоть там и было достаточно места, помещение почему-то ощущалось темным. Казалось, в вытянутой комнате сложно дышать. На мгновение задумавшись, она поняла – все дело в том, что там нет окна. Владельцы сада, по-видимому, чтобы это компенсировать, развесили на стенах листы цветного картона с изображением животных. Это делало комнату светлее, но впечатление она все равно производила угнетающее.

То есть если Айко возьмут в этот