Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

– Я ведь надеялась, что полиция упустила важную деталь. Думала, убийца мог выбраться через потолок. Теперь вижу, что это невозможно.

Сы помолчала и тихо сказала:

– Послушай, тебе лучше отказаться от этой затеи. Согласно первичным заключениям и повторной экспертизе Лэй Жун, смерть четырех человек наступила вследствие инфаркта. Это можно объяснить по-разному: например, Мэн Жуху, напившись, полез к Цзяо Янь, Мэн Цзяньи его осадил, и тот, взбешенный, кинулся на остальных. Люди перепугались, это спровоцировало сердечные приступы, ну а Ли Цзялян погиб в схватке, успев ударить Мэна пепельницей по голове. Так или иначе, раз караоке-комната заперта, другого убийцы быть не может.

– Неправда. Это самообман. – Лю покачала головой. – Да, четверо умерли от инфаркта, но почему у всех нашлось кровоизлияние во внутреннее ухо? Ответа нет. Ли Цзяляна действительно убил Мэн Жуху, однако того, кто убил Мэн Жуху, мы еще не нашли.

– С чего ты взяла? – спросила Сы.

Лю указала на папку с материалами дела.

– По дороге я внимательно изучила все документы. Разве ты не заметила странность? На пепельнице, которой был убит Мэн Жуху, нет ни одного отпечатка.

– Заметила, – кивнула Сы и замахнулась, имитируя удар. – Может, Ли Цзялян надел перчатки или завернул пепельницу в полотенце…

Рука замерла в воздухе…

Сы сама все поняла.

– В отчете полиции ни слова о том, что в комнате нашли перчатки или полотенце. Я даже подумала, что, может, Ли Цзялян обернул пепельницу салфеткой и потом просто ее проглотил, правда, Лэй Жун, видимо, тоже это пришло в голову – в отчете повторной экспертизы сказано, что в пищеварительном тракте Ли Цзяляна не обнаружено бумажных волокон. Значит, перчатка или салфетка была у настоящего убийцы, и он унес ее с собой, – сказала Лю, осматривая оконную раму. – Но если дверь и окна были закрыты, как тогда убийце удалось выбраться?

– Если убийца покинул место преступления, тогда все становится гораздо хуже, – горько усмехнулась Сы.

– Почему?

– Потому что в ту ночь, кроме шести погибших, здесь была только ты. Одна, да еще и вся в крови, выбралась и выбежала на дорогу… – сказала Сы. – Вот и выходит, что ты – главная подозреваемая в этом деле.

Лю смотрела в окно, за которым темнота уже стирала очертания. Ветер над равниной крепчал; сухая трава дрожала под его напором, образуя бескрайнее желтое море, в глубине которого ворочалось спящее чудовище – все напоминало ту жуткую ночь. Она невольно поежилась.

– А где Мяо? Почему ее до сих пор нет?

Лю и Сы поднялись на второй этаж, подошли к комнате, где произошло нападение. Дверь была приоткрыта, а внутри пусто.

– Куда она подевалась? – Сы вошла внутрь и обернулась на Лю: – Что с тобой?

По лицу Лю пробежала едва заметная тень.

– Да так, ничего… Просто вспомнила ту ночь. Кстати, все гости тогда расположились здесь, на этом этаже?

– Да, Гун Цзинь сказал, что людей немного, комнат с избытком – вот каждому и выделили по отдельному номеру на втором этаже, – сказала Сы, указывая на несколько дверей. – Вон там расположились остальные. После происшествия проводили экспертизу – на ручках дверей в каждой комнате нашли четкие отпечатки, совпадающие с отпечатками на личных вещах тех, кто остановился в номерах… – Она прикусила губу и, помолчав, продолжила: – Только на нашей ручке все перемешано. Кроме отпечатков Мяо, есть еще отпечатки Мэн Жуху и других. Должно быть, они оставили их, когда ворвались внутрь.

Лицо Лю стало белее снега.

Сы поспешно сменила тему:

– Если восстановить хронологию, получается, что после приезда сюда Мяо оставалась в номере из-за плохого самочувствия. В какой-то момент к ней ворвались Мэн Цзяньи и Мэн Жуху, Ли Цзялян вмешался, после чего те шестеро спустились в столовую. Повара не было, поэтому гости заварили лапшу, поужинали и собрались в караоке-комнате – пели, пили, обсуждали зеркало пяти элементов, а дальше…

– Мяо до сих пор не помнит, что было дальше… – тихо сказала Лю.

На полу под окном лежала ярко-оранжевая беруша. Сы подняла ее, повертела, потом посмотрела в окно и сказала:

– Думаю, тебе лучше спросить у нее.

Лю посмотрела в том направлении, куда указывала Сы, – за окном поблескивала гладь озера, а у кромки воды стояла Мяо.

4

Ветер трепал озерную гладь, и среди вздымающихся волн медленно проплывал густой туман.

Туман размывал очертания берега, зарослей иссохшего тростника, заброшенной глиняной хижины и желтоватых камней на склоне.

А может, мир размывал не туман, а слезы?

Мяо плакала: еще не успев скатиться по щекам, слезы, сорванные ветром с ресниц, разлетались к вискам, окрашивая выбившиеся пряди призрачным синеватым оттенком… Небо нависло железной плитой, а бескрайняя степь походила на ржавчину, проступившую на металле, – какой же гнетущий пейзаж! Она стояла одна между небом и землей – хрупкая, едва различимая, словно сотканная из вечернего тумана.

Точно так же она стояла той ночью на шоссе.

Когда-то над этим местом пролетало две птицы: одна ослабла, упала в озеро и утонула, другая три дня кружила над водой, жалобно крича, а потом тоже рухнула на дно… Озеро слез, Эрэн Чаган-Нур, сколько жгучей печали ты по каплям собирало веками, пока она не проросла в березы по берегам, оставив на их коре шрамы, похожие на засохшие слезы.

Теперь настала моя очередь стать одной из этих капель.

– Мяо…

Когда она оглянулась, Лю и Сы уже стояли рядом.

– Я не могу вспомнить… Правда не могу… – Голос ее дрожал от отчаяния. – После того как те изверги вышли из моей комнаты, в памяти осталось только одно ощущение – будто тьма захватила здание, вода хлынула, заливая мне рот и легкие, волны душили меня, я тонула во мраке… Я билась, гребла, сопротивлялась, затем вырвалась наружу и долго бежала. Бежала изо всех сил, пока не обессилела. Остановилась на шоссе…

Лю и Сы молчали.

Мяо стояла у кромки воды, волны бились о берег, и холодные брызги касались ее ног.

– Теперь я стою здесь, у воды, и не могу понять: как озеро могло поглотить гостиницу? Может, все это наваждение? Следствие моего добровольного забвения? Да, я все время пыталась забыться, знала, что Сянмин никогда не любил меня, но что мне еще оставалось?.. Я не могла открыть свои чувства, но любила его так сильно, что это было невыносимо, поэтому убегала. Лишь в тот момент, когда его больше не было рядом, когда любовь моя так и осталась без ответа, я впервые позволила себе почувствовать ее полную силу, и, знаете, безнадежная любовь сродни медленной казни. Если не глушить эти чувства, как выжить? Боль