Джули Чан мертва - Лианн Чжан

потенциальный покупатель. Проверяю напор воды. Пробую индукционную плиту. Открываю холодильник – роскошный двойной Miele с диспенсером воды и льда. Внутри что-то странное: коробки с китайской едой, ряд банок La Croix с маракуйей и полупустые бутылки алкоголя. Ни одного свежего фрукта или хотя бы готового салата. А как же образ правильной девочки, пропагандирующей ЗОЖ?

Скорее всего, я просто завидую. Она живет в Нью-Йорке и может сбегать вниз в любую закусочную, если что-то нужно. Наверное, это даже экологично – не держать свежие продукты, чтобы они не портились.

Сделав глоток шардоне – жидкость обжигает горло, – я закрываю холодильник и иду к полке с продуктами. Цепляюсь за что-то носком кроссовок. Сердце ухает вниз, я теряю равновесие. В последний момент хватаюсь за оконную раму. Внизу – оживленные улицы, машины размером с лего. Перед глазами все плывет. Я выпрямляюсь, облегченно выдыхая.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, обо что споткнулась.

И тогда я вижу ее.

Хлою.

8

Она лежит на полу за кухонным островом.

Кожа у нее синюшная, в пятнах, обвисшая, будто плохо держится на костях. Засохшая полоска слюны и какой-то дряни тянется из-под фиолетовых потрескавшихся губ по щеке и пятнами ложится на темный деревянный пол. Лицо и шея исчерчены красным, словно она царапала себя, пытаясь вскрыть кожу обломанными бирюзовыми ногтями. Волосы сбились в колтун, черные пряди упали на лицо. Глаза налиты кровью – стеклянные, пустые.

Я застываю. Ничего не чувствую. Ни биения сердца. Ни воздуха. Время полностью остановилось. Я даже не уверена, дышу ли. Хочу отвести взгляд, но не могу.

Мимо с жужжанием пролетает муха. И садится ей на кончик носа.

Меня словно выдергивают из оцепенения. Я сгибаюсь пополам, из меня будто выбивают дух. Из кишечника, из желудка к горлу подступает тошнота – едкая, обжигающая, влажная. Я бросаюсь в ванную, склоняюсь над унитазом, меня рвет, выворачивает наизнанку, пока из меня не начинают выходить одна только пена и желудочный сок. У меня нет сил даже смыть за собой. Я падаю навзничь, затылком укладываясь на мягкий коврик под ванной. Пот покрывает каждую клеточку кожи, каждую конечность. Меня трясет – мне одновременно и жарко, и холодно. Кончики пальцев на руках и ногах колет сотнями маленьких игл. Я не могу совладать с дыханием. Комната мигает, расплывается. Зрение то пропадает, то возвращается, по краям собираются темные пятна. Подо мной твердый пол, но кажется, будто земля ходит ходуном, швыряя меня из стороны в сторону. В какой-то момент я прижимаюсь к жесткой керамической стенке ванны, свернувшись, как младенец в утробе.

Я молюсь, чтобы дверь приоткрылась, чтобы Хлоя – каким-то чудом живая – вошла с тарелкой сочных кусочков манго в руке. Чтобы скользнула ко мне, убрала с лица мокрые от пота волосы, обняла, накормила, уверила, что все это просто дурацкая шутка. Что все в порядке.

Но дверь остается закрытой, и на меня обрушивается жестокая реальность.

Хлоя мертва.

Я несколько раз втягиваю кислый воздух, подтягиваю ноги, сажусь и пытаюсь собраться с мыслями.

Полиция. Да. На этот раз я должна вызвать полицию. Больше нет никаких оправданий.

Бояться нельзя. Это нужно Хлое.

Скользкими пальцами я хватаю телефон, включаю его. Батарея села. Черт.

Где-то у Хлои должна быть зарядка. Я подползаю к туалетному столику, начинаю искать. Ничего. Ну конечно. Кто будет держать зарядку в ванной?

Остается спальня. Но для этого нужно пройти через кухню. Снова увидеть… ее.

Мысли кружатся, образы мертвого тела Хлои жгут глаза.

Так. Перестань думать. Дыши. Дыши. Дыши!

Когда меня немного отпускает, я хватаюсь за раковину, чтобы подняться. Мокрые ладони скользят по гладкой поверхности. Медленно, опираясь о стену, я оставляю влажные отпечатки пальцев на узорчатых обоях. Плещу себе в лицо холодной водой. Поднимаю взгляд – на меня смотрят налитые кровью глаза Хлои, ее сухие, растрескавшиеся губы застыли в безмолвном крике, будто предупреждая меня о чем-то.

Я вскрикиваю и шарахаюсь от раковины.

Это всего лишь мое отражение. Я не включила свет, и кожа в полумраке казалась темной, синеватой. Какая нелепость – испугаться собственного лица. Напряжение чуть отпускает, вот и крошечная передышка.

Ладно. Соберись.

Я открываю дверь ванной и проскальзываю в спальню, не отрывая взгляда от стены и держась спиной к кухне. Нахожу провод на тумбочке, включаю телефон и ставлю заряжаться.

Установка автоматических обновлений: 0 %. Примерное время: 1 час 15 минут.

Я моргаю. Еще раз моргаю.

– Да вы издеваетесь! – Я вцепляюсь в волосы. – Вы, к чертям собачьим, серьезно?

Я утыкаюсь лицом в ее мягкую хлопковую подушку и кричу. Кричу, кричу и кричу, пока не кончаются силы.

Хочется плакать, но я не могу оставить Хлою там гнить. Надо немедленно связаться с властями. Если я найду ее телефон, смогу вызвать помощь с него.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – бормочу я себе под нос, обыскивая спальню, гостиную, надеясь, что телефон где угодно, только не с ней.

Безрезультатно.

Я отыскиваю взглядом кухню, и на глаза наворачиваются слезы.

Собрав всю волю в кулак, я делаю шаг к ней. Дышу ртом, не желая чувствовать запах разложения, зная, что меня опять вывернет. Смотрю только на гладкий белый потолок, на дорогие золотые бра, пока не подхожу туда, где лежит Хлоя, скрытая за кухонным островом.

Я приседаю рядом.

– Прости.

Ощупываю ее тело, ноги, карманы, поднимаюсь ладонью по подтянутому животу. Вот. Твердый пластик чехла. Телефон под ней. Я пытаюсь вытолкнуть его, но тело слишком тяжелое, телефон не достать.

Нужно ее перевернуть.

– Господи, пожалуйста. Пусть это закончится.

Я убежденная атеистка, но сейчас я готова молиться кому угодно.

– Прости, Хлоя. Помощь уже в пути.

Не знаю, зачем я говорю с ней так, будто она может меня услышать.

Собрав все силы, я толкаю ее в сторону. Она переворачивается, глухо падая на живот. Я хватаю устройство и бегу в ванную.

Сорок процентов заряда. Экран блокировки заливает поток уведомлений. Я со стоном смахиваю их, пытаясь вспомнить, как сделать экстренный вызов, и вдруг замечаю, что маленький замок вверху экрана уже открыт.

Мое лицо разблокировало телефон Хлои.

Может, Бог все-таки меня слышит.

Я провожу по экрану пальцем вверх, оставляя влажный след, и набираю «911».

Мне отвечают сразу:

– Служба 911, что у вас случилось?

– Моя сестра… она… кажется, она мертва.

– Мертва?

– Да. Нет. Мне не кажется. Она точно мертва. Уже день или два. Может, больше. Черт. Я не знаю. – Сердце колотится где-то в горле. – Просто, пожалуйста, пришлите кого-нибудь.

Она