Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Да.

— И ты думаешь, что Манфред или кто-то еще из команды Бенте Хансен разговаривал с кем-либо из тех, кого упоминает Табита?

— Предполагаю, что да.

— Значит, ты не уверен на сто процентов. Ты просто предполагаешь?

— Да. — Карл кивнул.

— Дело в том, что мы знаем, что некоторые из имен, которые упоминает Табита, — это псевдонимы. Она сама так говорит. Но знаем ли мы, все ли они псевдонимы?

— Да, разве нет?

— Так вот в чем дело. Я искал женщину, которую Табита называет Деборой. Это такое необычное имя в Дании, что нам следовало бы связаться со всеми женщинами с таким именем. Может быть, мы найдем кого-то, кто связан каким-то образом с Сисле — так же, как мы установили связи со всеми другими женщинами.

— Но даже если мы ее найдем, далеко не факт, что она знает, где Мауритс ван Бирбек. Или что она вообще сообщница преступлений Сисле.

— Я думаю, есть много сходства между мотивами того, что делала Табита, и тем, что делает Сисле. Ты не думаешь?

— Да. Логично, что ты ищешь Дебору. Ты проверял национальный реестр?

Он кивнул.

— Дебор в районе Копенгагена даже меньше, чем я ожидал. По-видимому, имя действительно редкое.

— Ты связывался с ними?

— Да, со всеми. Трое из них на самом деле не пользуются этим именем, а двое были слишком молоды. Может быть, это одно из тех имен, которые снова вошли в моду.

— Значит, это может быть псевдоним, как и все остальные в группе.

Он кивнул.

— Или она просто затаилась. Может быть, она везде зарегистрирована только со своим крестильным именем и простой «Д» в качестве отчества[143].

— Я звонила своей соседке со стационарного телефона Мауритса, — прервала Роза. — Так что теперь я знаю, что полиция тоже наведывалась ко мне домой и связывалась с моими соседями, чтобы спросить, знают ли они, где я. Им дали строгие указания связаться с полицией, как только я вернусь домой. — Она рассмеялась. — Они будут долго ждать.

— Что ты планируешь делать после второго дня Рождества, Карл? — спросил Ассад.

— Если мы найдем Мауритса ван Бирбека вовремя, я станцую фанданго в кабинете Маркуса Якобсена.

— А если не найдем?

— Тогда я не буду танцевать, но все равно явлюсь в его кабинет.

— Я сейчас уезжаю, — сказала Роза, набрасывая на шею огромный шарф и надевая пальто.

Она собиралась сменить Гордона; Карл совсем забыл о сменах.

Он посмотрел на Ассада и понял, что они думают об одном и том же. Кто-то из них мог занять ее кровать, пока она будет всю ночь следить за домом Сисле Парк. Блестяще!

Роза на мгновение задержалась на пороге, обернулась и посмотрела на них.

— И кстати, вы двое, даже не думайте пользоваться моей кроватью! — Она постучала по носу. — Это вас выдаст, и я рассержусь, если вы это сделаете.

Карл слишком ясно представил себе эту сцену. Лучше уж спать на полу.

51 МАУРИТС

Вторник, 22 декабря 2020 года

Когда-то, когда он был совсем молодым и чувствовал себя неуверенно и растерянно, Мауритс начал считать. И неважно было, что именно считать. Если его отправляли к директору за то, что он снова нагрубил учителю, он считал книги на полке за спиной директора, пока его отчитывали. Если он терялся в глазах красивой девушки, он считал, сколько раз она моргнет, чтобы не выдать свою застенчивость. И несколько лет все ситуации становились более выносимыми таким образом — пока было что считать. Эта привычка сошла на нет с годами, когда Мауритс научился справляться без счета. И так продолжалось до сих пор. Изолированный от мира и смирившийся со своим бессилием перед неизбежностью физической смерти, он вдруг снова услышал голос, который считал.

Мауритс покачал головой и тщетно попытался открыть глаза, которые, казалось, склеились.

Это он считал? И если да, то что он считал?

— Что ты считаешь, Мауритс? — услышал он свой собственный голос.

Считал ли он секунды до смерти? Считал ли он свой все более слабый пульс, или это было эхо от часов его бабушки, которые упрямо отсчитывали время, которого больше никогда не будет?

Последние несколько дней он пытался в течение нескольких часов отслеживать время. Для приговоренного впереди была черная дыра вечности — единственная цель, к которой шли секунды. Несмотря на неизбежное отключение мозга, оставались фрагменты мыслей, от которых он не мог избавиться. Возможно, поэтому он и считал — чтобы заглушить шум в голове.

Он не понимал. Почему его должны убить?

Само собой разумеется, он мог бы быть добрее. Конечно, он мог бы иногда ставить благополучие других выше своего. Конечно, он мог бы быть более сдержанным в своем стремлении создавать скандальные развлечения.

Но разве игра для участников не была всегда добровольной? Так почему он здесь?

Мауритс повернулся на бок. Пустой кишечник жгло желудочной кислотой. Горло саднило.

Почему его нельзя просто оставить в покое? Как долго они будут продлевать его агонию?

Он внезапно задохнулся и широко открыл рот. Все, в чем эта злая сука пыталась его убедить, могло на самом деле не иметь ничего общего с реальностью. Все, в чем она его обвиняла, над чем насмехалась и из-за чего злилась, возможно, не было настоящей причиной, по которой его здесь держали. Не было сомнений, что женщина ненавидела его, но это было второстепенно. Теперь ему это было так очевидно. Настоящая причина, по которой его держали в заложниках, была сочетанием нескольких вещей. Но когда дело доходило до сути, это определенно были его деньги. И теперь она держала его здесь, в муках, пока вела переговоры о выкупе. Очевидно, именно этим она и занималась. И выкуп, несомненно, будет близок к максимуму того, что могло собрать его состояние. Именно поэтому, без сомнения, это занимало так много времени.

Он попытался улыбнуться, но сдержался, потому что губы трескались. Она, наверное, потребовала сто миллионов крон. Это, конечно, не было бы проблемой. Но Виктория, вероятно, сопротивлялась переговорщикам. Она была такой, когда нужно было отдавать что-то.

Мауритс задышал глубже и свободнее, чем за последние дни. На мгновение ему показалось, что он смог побороть боль и судороги.

Он откинул