Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Карл сел в машину, что было довольно сложно для его больного бедра, потому что она была низкой. Полчаса спустя он припарковался перед химическим факультетом Копенгагенского университета. С тех пор как Сисле Парк училась здесь, прошло более тридцати лет, поэтому он едва ли мог рассчитывать, что кто-то остался с тех времен. Но ему могло повезти, и он мог найти кого-то достаточно сообразительного, чтобы что-то найти в архивах.

Входная дверь была открыта, но пустые коридоры не сулили ничего хорошего. Мало того, что был локдаун, так еще и рождественские каникулы, так что неудивительно, что место казалось совершенно заброшенным. «Как общество может двигаться вперед, если всё полностью закрыто?» — подумал он, заглядывая в одну лабораторию за другой, заполненные колбами, бутылками и стальными раковинами, которые сияли так, будто ими никогда не пользовались. В воздухе висел неясный запах металла и химикатов, напоминавший ему о времени, когда Харди жил в его гостиной.

— Здесь кто-нибудь есть? — крикнул он пару раз, но в ответ услышал только эхо. Он попробовал несколько запертых дверей кабинетов. Неудивительно, что никто не ответил на его звонки.

— Черт, — сказал он вслух. Затем зазвонил телефон Лауры.

— Привет, Ассад. Что случилось?

— Сисле Парк только что уехала из дома. Извини, но мне не удалось проследить за ней, потому что ключ от машины Гордона упал на землю, и я не смог его найти.

— Черт, — снова сказал Карл. Сегодня им действительно не везло.

— Хочешь, я посмотрю, смогу ли я проникнуть в дом?

— Ты имеешь в виду взломать?

— Э-э, да, что-то вроде того.

— Там, должно быть, везде сигнализация, так что не советую, Ассад. Не успеешь оглянуться, как появятся пара злых охранников. И это ничто по сравнению с тем, как будет выглядеть Маркус. Можешь покрасться вокруг дома и посмотреть, даст ли это что-нибудь, но я сомневаюсь.

— Ладно. Тогда я останусь здесь, пока она не вернется. Подожду в машине Гордона и буду надеяться, что, если Аллаху будет угодно, лед на моей бороде растает. — Он рассмеялся.

Карл прислонился к стене коридора, когда Ассад закончил разговор. Прямо сейчас он действительно хотел просто сдаться начальнику отдела убийств и покончить с этим. Тогда он сможет передать ответственность Маркусу и его коллегам. Что, в конце концов, Карл мог сделать в нынешней ситуации? Он посмотрел на свое отражение в окне напротив. Ужасные рыжие волосы были одним, унылое выражение лица — другим.

«Если ты просто сдашься, ты убьешь Бирбека. Ты готов к этому?» — спросил он себя. Лаура потеряет отца, а отвратительный человек добьется своей злой цели. Если он сейчас сдастся и откажется от дела, отдел Q получит удар, от которого, вероятно, никогда не оправится. А затем был его личный вопрос. Что же накопали Нюхач и его коллеги, что сделало его положение таким мрачным?

Он улыбнулся своему отражению. Краска, вероятно, смоется. Несколько часов хорошего сна в кровати Розы сегодня ночью — и круги под глазами исчезнут. Ему просто нужно собраться и показать всем, что местный парень из Брённерслева все еще может твердо стоять на ногах. Это сделало бы его отца гордым.

Он решил попробовать в последний раз, есть ли кто-нибудь.

— ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ? — закричал он и закончил пронзительным свистом, которому научился в полицейской академии.

Металлический звук открываемой и захлопывающейся двери эхом разнесся из одного из боковых коридоров, за которым последовали торопливые шаги. Через несколько секунд появилась темноволосая женщина с выражением презрения и гнева на лице.

— Как вы, черт возьми, сюда попали? — спросила она, сжимая телефон, как будто собиралась вызвать подкрепление.

— Я вошел через незапертую дверь. — Он указал вниз по боковому коридору, не зная на самом деле, оттуда ли он пришел.

— Тогда я попрошу вас развернуться и выйти через ту же дверь, — сказала она, критически оглядывая его катастрофическую прическу и щегольскую одежду. — Вам здесь определенно нечего делать.

Он почувствовал оптимизм. Только административный сотрудник мог бы так возмущаться. Она буквально излучала чувство собственности на весь институт, так что ему просто нужно было правильно сыграть свои карты.

— Вы не совсем неправы. Я не студент, не лектор, и я здесь не из министерства образования или какой-то так называемой независимой консалтинговой службы, чтобы анализировать работу и эффективность вашего факультета. Но у меня есть это…

Он достал из кармана потертое удостоверение и поднес его так близко к ее лицу, что она могла разглядеть каждую мелкую деталь.

Она слегка повернула голову, но не оторвала взгляд от удостоверения. Слово «ПОЛИЦИЯ» имело тенденцию оказывать на людей этот чудесный парализующий эффект.

— Да, ничего серьезного, но мне действительно нужно получить некоторую информацию, — продолжил он. — Извините, что нарушаю ваш рождественский покой, но, я уверен, вы понимаете, что полицейская работа не останавливается на праздники. Боюсь, это наша судьба.

Он постарался выглядеть несчастным, как будто у него дома двое плачущих детей, скучающих по отцу.

Он выставил локоть для коронавирусного приветствия.

— Комиссар Карл Мёрк. Простите, что не представился сразу.

Она нерешительно коснулась его локтя своим.

— Татьяна Кузловски-Кристенсен, — сказала она, пытаясь выглядеть так, будто не желает, чтобы он убирался. — Что все это значит?

— Ну, в том-то и дело. Мне нужна информация о студентке, которая окончила здесь в 1989 году. С отличием, заметьте.

Ее широкая улыбка не выглядела обнадеживающей.

— Да, я знаю, это было давно. Слишком давно, верно?

Она кивнула, все еще с той же улыбкой.

— Вы понимаете, что это тридцать один год назад?

— Ну, это не самое сложное вычисление в мире. Так что вы предлагаете?

— Уж точно не вламываться в отделение, где всех отправили по домам.

— Есть ли какие-нибудь архивы?

— Вероятно, — сказала она. — Но я к ним не имею отношения. Почему бы вам не поговорить с кем-нибудь, кто работал здесь в то время? Старый лектор, наверное, помнит студентку, окончившую с отличием.

— И где мне найти такого?

***

Адрес, который она ему дала, был не в фешенебельном районе, но когда Карл приехал в дом престарелых, где почти девяностолетний вдовец, Торбен Клаузен, провел последние десять лет своей жизни, он подумал, что выглядит