Два типа незнакомцев - Стив Кавана

Она переехала в квартиру Логана уже через месяц после их первого свидания. Их отношения развивались в стремительном темпе, и порой это вызывало у Грейс некоторую тревогу. Она делилась с ним этими своими опасениями, когда они лежали на диване, слушая музыку, потягивая горячий шоколад, беседуя, обнимая друг друга, потому что это вроде было все, чего они оба хотели. И это было именно то, чего хотел Логан.

С Грейс у него не было ни тоски, ни тревоги, ни внезапных перепадов настроения. Он ложился с ней в постель каждый вечер и каждое утро просыпался рядом с ней.

Спал Логан совсем мало, но ему нравилось наблюдать, как лунный свет играет у нее на коже – в такие моменты чуть голубоватой, словно вулканическое озеро, и как утреннее солнце окрашивает эту ледяную синеву в теплые желтые и коричневые тона и испещряет ее волосы золотистыми прожилками, как будто россыпи звезд вдруг проглядывают на темном небе.

Через несколько месяцев Логан пришел к осознанию, что любит ее. И ему это нравилось. Это было что-то новое. И это было хорошо.

Наконец-то он был не один.

Дом, в котором вырос Логан, был для него не более чем крышей над головой. Строением, предназначенным для житья. Не тем, что большинство людей вкладывает в понятие «дом». И как дома он там никогда себя не чувствовал. Там не было любви. Родители разве что терпели его, но Логан не мог припомнить, чтобы они когда-нибудь обнимали его, не мог вызвать в памяти ни единого мгновения настоящей привязанности. Это было словно расти в холодильнике. Вскоре он привык к этому холоду. И это было все, что имелось в его мире. Холодные игры разума, рациональное мышление, логика, математика – весь дом был буквально завален книгами, среди которых не было ни одного художественного романа или сборника стихов. Ни одной пластинки или компакт-диска. Ни радио. Ни музыки. Крайне редко телевизор. Никаких школьных друзей в этом доме, хотя не то чтобы в школе он вообще хоть с кем-то дружил.

А потом еще и побои…

С самых юных лет Логан подвергался жестоким избиениям со стороны своего отца. Сначала просто кулаками – обычно это был удар в живот, валивший его на пол. Никогда по лицу. Затем, когда он немного подрос, все стало еще хуже. У его отца был большой выбор кожаных ремней. Некоторые из них были тонкими, с острыми пряжками. Подростком ему регулярно доводилось ощущать жалящий укус дубленой кожи поперек спины. Хватало всего одного удара. С возрастом эти удары становились все сильнее. Это могло произойти из-за любого предполагаемого нарушения домашних правил – чего угодно, начиная с того, что утром он добавил в хлопья слишком много молока, и заканчивая тем, что не поблагодарил мать после ужина.

Она, конечно, знала. И ничего не предпринимала.

Уже в поздние годы Логан понял, что мать боялась его отца и, скорее всего, тоже молча терпела такие же побои.

Однажды Грейс задала ему вопрос о шрамах, разрисовавших его спину. Логан тогда улыбнулся и просто сказал, что его отец был не самым хорошим человеком. Это был дипломатичный способ раз и навсегда закрыть эту тему. Логан предпочитал держать свое детство при себе. Так было лучше.

В ходе своих ранних экскурсов в психологию он осознал, что его воспитание было чем-то из ряда вон выходящим. Чересчур уж хладнокровным и жестоким. Логан чувствовал себя так, будто родители что-то отняли у него, хотя и не совсем понимал, что именно. На тот момент он уже окончательно сформировался – его разум и личность были выкованы той холодной, клинической жизнью, где больше всего ценились страх, знания и сила, произрастающая из этих элементов.

Иногда Логан задумывался, был бы он сейчас точно таким же человеком, сложись его жизнь как-то иначе. И примерно такой вот вопрос в один прекрасный момент задал своему отцу, хотя и не рассчитывая получить ответ.

Это был риторический вопрос.

Когда Логан задал его, его отец лежал в ванне, вода в которой быстро становилась красной от его собственной крови. Похоже, ответа у отца не было. На лице у него застыло выражение полнейшего потрясения. Это выражение появилось на нем в тот самый момент, когда Логан приставил ему к шее кухонный нож, – да так и осталось на лице у трупа. У Логана так и не было возможности задать тот же вопрос своей матери. Вернувшись домой с какого-то светского приема, она обнаружила своего мужа мертвым в ванне и сразу же позвонила в полицию. Дожидаясь ее возвращения, Логан постоянно подливал в ванну горячей воды, чтобы температура тела отца не упала, что позволило эффективно скрыть истинное время смерти, а затем потихоньку выскользнул из дома – как раз перед тем, как она открыла дверь. Он много времени провел в этой ванной. Глядя на мертвое тело своего отца. Слушая, как капает вода из подтекающего крана.

Кап…

Кап…

Кап…

Основываясь на температуре тела и воды, судмедэксперт определил время смерти примерно в тех пределах, когда мать вернулась домой. Логан видел, как полицейские увозили ее – издалека, естественно, никем не замеченный.

Больше он никогда ее не видел. В шестнадцать лет Логан наконец вырвался из этого холодного дома.

После нескольких пребываний в столь же равнодушных к нему приемных семьях он достиг совершеннолетия и унаследовал огромное состояние своей семьи. А вместе с ним – удовлетворяющее знание того, что он может убить кого-то и обвинить в этом какого-нибудь совершенно другого человека. И на какое-то время этого было достаточно. Это был источник самого большого удовольствия в его жизни.

Пока Логан не нашел нечто гораздо большее – с Грейс.

И с той самой ночи, когда он застрелил Джо Новака, Логан не причинил вреда ни одной живой душе. Что еще более важно, обычное для него темное желание делать это странным и приятным образом отсутствовало. Как будто черный паук, который засел у него в мозгу, словно некая злокачественная опухоль, вдруг умер и распался на мелкие частицы, которые вымылись кровью из организма вместе со всеми остальными ненужными клетками.

Логан не хотел думать, что излечился, поскольку никогда не считал, что болен. И все же не мог отрицать, что стал чувствовать себя гораздо лучше. Это была не только любовь, но и освобождение от того порочного круга смерти, что некогда поглотил его, принося все меньшее и меньшее удовлетворение. Логан определил такую модель поведения как циклическое желание убивать. Это был путь, у